— Заткнись, мать твою. Она тебя услышала.

— Нет, не услышала.

Но больше никто не произнес ни слова — они наблюдали молча. Старуха продолжала ласкать мраморную статую, время от времени останавливаясь и прислушиваясь. Похоже, она наконец услышала то, что ждала и хотела услышать, и принялась медленно снимать с себя одежду и, тихонечко напевая себе под нос, разбрасывать ее вокруг статуи. Она разделась догола. Терри разглядел две маленькие сморщенные груди и такую же сморщенную, лысеющую… ну, ту самую штуку, что есть у женщин.

— Ни хрена себе, — выдохнул он. Друзья погрозили ему кулаками. Заткнись.

А потом из леса, что за поляной, вышел волк — черный, с серебристыми ушами и рубиновыми глазами.

— Я, пожалуй, пойду отсюда, — заявил Давид.

— Заткнись, ты, дубина, — скривился Терри. — Ничего с нами не будет. Они нас не видят.

— Не нравится мне все это, — сказал Дэвид. Старая женщина продолжала петь. Это была странная мелодия — гола погребальный плач, то ли колыбельная. Не поймешь. Волк подошел к ней. Наверное, он был ручным. Терри чуть не стошнило, когда волк стал сосать грудь старухи, а та наклонилась над ним и принялась гладить по голове. Из ее сморщенного соска сочилась кровь, грязно-черная в лунном свете…

— Какая гадость, — прошептал Терри. И хотя ему было противно на это смотреть, он весь дрожал от возбуждения. Возбуждения от острого ощущения опасности — и действительно, это было рискованно, посреди ночи шпионить за Домом с привидениями, — и еще от того, что новые обитатели Дома оказались такими кошмарными извращенцами. — Гадость, гадость, гадость.

Дэвид закричал.

— Заткнись, мать твою! — в один голос шикнули Терри и Пи-Джей. Господи, подумал Терри, ну почему у него такой идиот братец?!

Но было уже поздно. Старая ведьма подхватила с земли черную юбку в блёстках, чтобы прикрыть срам, и принялась браниться с утрированным акцентом Бела Лугоши:

— Ах вы ужасные дети, я вас ловить, убивать, проводить эксперименты на маленьких детях, бегите домой, маленькие вонючки. Бегите, нока не поздно!

Это было настолько нелепо, что даже смешно. Терри буквально согнуло от смеха. Какой-то абсурд. А потом волк набросился на Давида, схватил зубами за шею, поволок к дому. Дэвид слабо отбивался. Терри сначала не понял, что происходит. Было так трудно сразу перестроиться со смеха на что-то другое…

— Вернись, идиот. Ты куда? Я так и знал. Не надо было брать тебя с собой, — закричал он, а потом: — Дэвид, о Господи, Дэвид…

— Он кусается, — заорал. Пи-Джей. — Помоги мне, давай. Терри рванулся вперед, схватил брата за руку и рванул со всей силы. Вместе с Пи-Джеем они вырвали Дэвида у волка и побежали прочь, поддерживая раненого мальчишку с двух сторон… В голове у Терри все перемешалось. Он слепо несся вперед, но ему почему-то казалось, что он бежит на месте. Он был в какой-то прострации. И Дэвид был совсем вялым, он едва передвигал ногами. Его шея, и грудь, и разодранная куртка — все было в крови… так много крови… а за спиной у них раздавался вой, кровожадный, свирепый, и старуха ругалась своим жутким скрипучим голосом…