84

84

Остаток дня я продремал в ломбарде. Двое мужчин – в разное время, – выглядевшие так, будто никогда в жизни ничего не закладывали, вошли и проследовали в кабинет. Уходя на обед, Тоби представил меня второму визитеру, «мистеру Профитту», который, скользнув наманикюренными пальцами руки по моей ладони, протараторил без пауз: «Радпознакомитьсяпареньдавайнеподведишефаладно?»

– Постараюсь, – ответил я.

Тоби вернулся один и вручил мне коричневый кулек, где были сэндвич с тунцом, пакетик картофельных чипсов и бутылка колы. Он извинился, что не отпустил меня перекусить, и сказал, что я сделал большое дело. К моему удивлению, клиенты, с которыми я общался в течение дня, подтвердили его предположение, что я сам научусь точно определять сумму залога: блеском в глазах, нерешительностью речи или упрямым жестом каждый «транслировал» сумму, на которую он рассчитывал. Когда я же называл половину ее, они соглашались.

К пяти вечера Тоби похлопал меня по спине и сказал, что я могу пойти «прихорошиться» для встречи с тетушками. И дал мне связку ключей.

– Завтра приходи на полчасика пораньше, хорошо? Надо будет кое-что переставить в кладовке. Будешь уходить, повесь табличку «Закрыто» и запри дверь снаружи. Сегодня больше никого не хочу видеть.

Закрыв решетку, я пошел в агентство на Торговой и взял напрокат «форд таурус» цвета спелой испанской оливы.

85

85

На карте из старого дневника Хью Ковентри въезд в Бакстон-плейс, где Эдвард Райнхарт занимал два коттеджа, оформленных при покупке на имена персонажей Г. Ф. Лавкрафта, был обозначен близ Ярмарочной, невдалеке от кампуса. Я заехал на парковку перед кафе. В двух кварталах впереди Ярмарочная заканчивалась, упираясь в широкий луг, перечерченный тропинками, бегущими к краснокирпичным, неогеоргианским зданиям. Оглянувшись, я увидел автобусную остановку, где я выходил, когда ездил в гости к Сьюки Титер. Бакстон-плейс была впереди и по другую сторону Ярмарочной улицы. Я прошел мимо широкого позолоченного окна ирландского бара «У Бреннана», затем, пробравшись между припаркованными машинами, рысцой перебежал улицу.

До самого перекрестка вдоль тротуара тянулись витрины. Бакстон-плейс, должно быть, находилась где-то в последнем перед университетом квартале. Я миновал непрерывный ряд магазинчиков с комиксами, магазинчиков одежды, студенческих ресторанчиков кондитерских лавочек. И тут будто внутренний голос шепнул мне: тот самый тупиковый проулок, упирающийся в Ярмарочную, должен быть чуть дальше на юг, может, через квартал от дома Сьюки.

Справа потянулись те же самые витрины, что я миновал пятью минутами раньше, когда шел сюда. Когда я поравнялся с баром «У Бреннана», увидел в окне бармена в фартуке, целившегося пультом в невидимый для меня телевизор. Я взглянул направо и между канадской блинной и восточным ресторанчиком увидел мощенный булыжником проулок не шире моей взятой напрокат машины. Ступив на мостовую, я вгляделся в темноту. Чуть дальше, за тылами магазинов, проулок расширялся. Мне удалось разглядеть двойные створки ворот старых конюшен и, уже в самом конце, два маленьких домика.