– Нет нужды вовлекать миссис Хэтч в наши семейные дела.
– Ты уже вовлек миссис Хэтч в наши личные семейные дела, – укорила меня Нетти.
– В мои личные – да, – сказал я. – Если вам от этого легче, об Эдварде Райнхарте я в мэрии узнал не так уж много – то, что он купил два маленьких дома в тупиковом переулке в Колледж-парке. А еще то, что он был уголовником. Умер Райнхарт предположительно в тюрьме.
– На этом можно остановиться и больше не копаться в грязи, – проворчала Нетти.
Копаться в грязи. Я представил себя стоящим на коленях на травяном ковре позади разрушенного дома Говарда Данстэна – я вспомнил, как проваливался вниз, и пафосная речь призрака зазвучала в моих ушах: «Когда был сотворен твой отец, я решил развлечь себя тем, что лишил его рассудка. Возможно, ты сам же его и уничтожишь, финал игры больше мне не интересен».
От внезапного, огромной важности откровения у меня перехватило дыхание.
Все трое смотрели на меня так, будто наблюдали наяву приход этого внезапного откровения, однако на самом деле видели они не больше чем выражение моего лица. Говард сообщил то, что я больше всего стремился узнать, и заодно это развлекло его.
– Дело в том, что Эдвард Райнхарт не умер в Гринхэвене, – сказал я. – Он живет в Эджертоне. И, насколько мне известно, ведет себя почти совсем как Данстэн.
Подбородок Нетти утонул в ее груди, а Мэй вдруг очень заинтересовалась чем-то на плите. Кларк препарировал фасолину.
– Этого не может быть… – наконец проговорила Нетти.
– Столько всего о нашей семье от меня утаивалось.
– Наслушался сплетен! – Нетти зыркнула на меня.
– Если хотите заставить меня думать, что Данстэны были нормальной семьей, держите меня подальше от тети Джой, – сказал я.
– Джой живет в своем собственном мире, – возразила Нетти. – Разве можно воспринимать ее слова всерьез?
– Вы хотите, чтоб я забыл, как она мановением пальца подвесила в воздухе дядю Кларенса?
– Джой – в отличие от тебя, Нетти, или меня – не так повезло в жизни, – сказала Мэй. – А в своих бедах она винит нашего папу.
– Мы говорим сейчас не о ее бедах, – недовольно проворчала Нетти, – а о том, что она