– Домашний, – доверительно сообщила Джой. – По рецепту моего ужасного, безумного папы, у меня осталась совсем капля, но я очень хотела, чтобы ты попробовал.

– Амброзия Данстэнов. Вы, конечно, тоже видели его?

– А что сказали сестры? Что я все выдумала? Ничего я не выдумывала. Говард Данстэн стоял передо мной, точно так же, как и перед тобой. Ну, скажи, разве не показался он тебе удивительным? Разве не показался человеком сильным и глубоко несчастным?

– Мне показалось, что я не увидел в нем большого желания к продолжению жизни, – сказал я.

– Если верить папиным словам, с нами было покончено давным-давно. Он являлся мне, потому что я была из настоящих Данстэнов, как и он сам, но ему не нравилась эта обстановка. Он хотел, чтобы мы все ушли.

– Он вам сказал, что я тоже смогу видеть его?

– Да, потому что ты vrai[49]Данстэн, как я. Хотя он не любил тебя. Папа никого не любил, а Данстэнов в особенности. Он даже дочерей своих не любил, потому что они напоминали ему о его тщетности. Вот к такому заключению я была вынуждена прийти.

– Тетя Джой, – сказал я. – Как же вы и я могли разговаривать с вашим отцом? Это совсем не похоже на встречу с призраком – мне в тот момент казалось, будто я в самом деле рядом с ним.

– Мой папа не может быть призраком, – развеселилась Джой. – Подобные ему никогда не становятся обыкновенными дряхлыми привидениями. Такими их делает время.

– Время?

– Оно окружает нас. Ты можешь пользоваться временем, если в состоянии сделать это. Я не понимаю, отчего ты такой темный в этом отношении. По словам папы, ты все больше и больше беспокоишь его. Именно так он и сказал.

– Не понимаю, – покачал я головой. – Что значит «пользоваться временем»?