Стивен уставился в окно. За окном было все то же грузовое судно, оно все так же медленно ползло по поверхности залива. Оно было сделано из металла, и оно было реально. За окном был залив Сан-Франциско. Он был холодным, и в нем можно было утонуть. Все это было реальным.

– Я… не уверен, смогу ли сохранить здравый рассудок, если пойду туда еще раз.

Она стиснула его руку и притянула его ближе к себе; ее губы раскрылись, и она подняла взгляд, глядя прямо ему в глаза. Она смотрела на него таким образом с минуту, ее дыхание было немного, почти неприметно, затрудненным. Потом, опустив тяжелые веки, она сказала:

– Ты сильный, ты сильнее, чем сам себе кажешься. Я чувствую это. Я почувствовала это в тот самый момент, когда мы впервые встретились. – Она смущенно отвела взгляд.

– Есть некоторые вещи, которые дядям не положено слушать, – сказал Уиндерсон. – Может быть, мне…

– Нет-нет, все в порядке, – сказала Жонкиль. – Все равно через несколько секунд здесь будет доктор. Мне надо отдохнуть. Я не знаю, сколько мне осталось, Стивен.

Стивен вспомнил путешествие сквозь телескоп, сквозь многоцветное море. Он содрогнулся, вновь почувствовав ужас падения в живой лабиринт, кишащий демонами, как рана червями.

Но Жонкиль умирала, и они говорили, что есть способ спасти ее. Это был его шанс показать себя героем, как Горацио Хорнблоуэр. Пуститься плыть к неизведанным мирам и вернуться с призом. Он, в конце концов, любит ее!

Разве не так?

Он подумал о том, где сейчас Глинет. Внезапно он понял, что хотел бы посоветоваться с ней обо всем этом.

– Нам нужно твое решение сейчас, Стивен, – произнес Уиндерсон мягко, но настойчиво.

Жонкиль сжала его ладонь, вновь привлекая к себе его взгляд. Она смотрела на него, и в изгибе ее губ таилась надежда, хотя она старалась не выглядеть так, словно умоляет его.

– Ты поможешь мне, Стивен?

«Только без нажима», – подумал он и чуть не рассмеялся вслух. Но когда он посмотрел в ее глаза, то не смог отвести взгляда. Наконец он сказал:

– Я сделаю все, что смогу.

– Нам нужно вернуться в моем вертолете на Лысый Пик, немедленно, – сказал Уиндерсон, взглянув на часы.