Он коснулся моего лица.

– Я здесь.

В эти слова он вложил столько чувства, что они стали значить куда больше, чем должны были.

Я отвела его руку от своего лица, придержала, чтобы он пока что меня не трогал, и посмотрела на Жан-Клода.

– Это ужасно. Как нам это исправить? Есть способ побыстрее, чем найти его истинную любовь?

– Почти так, как если бы она его зачаровала, – сказала Элинор. – Как если бы она была вампиром, а он – человеком.

– Ладно, давайте считать это вампирским ментальным фокусом. Как мне его убрать?

– Иногда мастер вампиров может разрушить такую околдованность, – сказала Элинор.

Я посмотрела на Жан-Клода:

– Помоги ему.

Лондон вышел из угла почти на свет:

– Но это же не ardeur Аниты, а ardeur Жан-Клода действует через ее посредство. Разве может он снять действие собственного ardeur'а?

– Не знаю, – сказала Элинор, оглядела комнату и обратилась в сторону дальней стены: – Истина, Нечестивец, вы всю эту дискуссию промолчали. Есть у вас предложения?

Два брата вышли к кровати, на свет. С первого взгляда они не были настолько уж похожи. Оба высокие, широкоплечие, но в остальном – противоположные. Волосы у Нечестивца тонкие и очень светлые, длинные, обрамляют лицо – сплошь лепные скулы, ямочка на подбородке таких размеров, что никак я не могла решить, восхитительна она или раздражает. Глаза – чистого и ровного голубого цвета, и не будь у меня для сравнения глаз Жан-Клода и Реквиема, я бы назвала их потрясающими. Одет в современный сшитый на заказ костюм коричневых и кремовых тонов, и выглядит чем-то средним между преподавателем колледжа из снов юной студентки и жиголо на ответственном посту в крупной компании. Таков Нечестивец.

Истина явно в своей одежде спал. Сляпана она была из кусков кожи, но не как модная клубная одежда, а скорее как вываренная шкура, заношенная до мягкости и гладкости. Штаны заткнуты в сапоги такие ободранные, что Жан-Клод предложил Истине их заменить, но тот отказался выбрасывать старые. Одежда годилась бы для любого века с тринадцатый по пятнадцатый. Прямые каштановые волосы доходили до плеч, но висели прядями, будто давно тосковали по расческе. Бороды как таковой на нем не было, скорее щетина, будто он давно забывал побриться. Но под этим безобразием костная структура была та же самая, тот же подбородок с ямочкой и те же голубые глаза. Глаза у Нечестивца всегда светились слегка циничным весельем, а у Истины выглядели усталыми и настороженными, будто он каждую секунду ожидал от нас разочарования.

– Чего вы от нас хотите? – спросил Истина так, будто сразу был готов спорить.