Элинор развернулась, встала с кресла и подошла к Жан-Клоду с другой стороны – не совсем туда, где стоял Лондон, но так, чтобы видеть братьев яснее.

– Вы были лишены мастера дольше любого другого мастера вампиров. Наверняка за все эти столетия какой-нибудь сильный мастер пытался подчинить себе великих воинов Истину и Нечестивца. Когда-нибудь бывали вы зачарованы, как сейчас Реквием?

Нечестивец рассмеялся:

– Элинор, не нужно лести, мы поможем, если это в наших силах. Пусть только Анита нам скажет по-простому, чего от нас хочет.

Он обратил ко мне смеющиеся глаза, и мрачные глаза Истины обратились следом за взглядом брата.

Я встретила их взгляды. Нечестивец смотрел так, будто все это – отличная шутка; как поняла я наконец, это была его версия непроницаемого лица. Истина выглядел спокойнее, лицо его было еще неподвижнее, но он уже был готов во мне разочароваться. То, что я не оправдываю его ожиданий, читалось на лице ясно.

– Вам нужен приказ Жан-Клода? – спросила Элинор.

Истина покачал головой. Нечестивец сказал:

– Нет.

– Нет, – сказал Жан-Клод.

– Нет, – повторил Нечестивец и позволил себе едва заметную довольную ухмылку.

– Кто ваш мастер? – спросила Элинор.

– Они, – ответил Истина, показывая сразу на меня и на Жан-Клода.

– Так почему же вас не устраивает приказ Жан-Клода? – спросила она.

– Не он зачаровал Реквиема, это она, – пояснил Истина.

– Вы не согласны с Лондоном, что в ее крови течет ardeur Жан-Клода?

Они оба покачали головой, и это движение было так синхронно, что видно стало, насколько они почти идентичны.

За обоих ответил Нечестивец:

– Воля Аниты и ее намерение – вот что нам нужно. – Он посмотрел прямо на меня. – Какова твоя воля, Анита?

– Освободить его от меня.