Он ткнулся лицом мне в изгиб шеи, чтобы не выдать эту мысль Ашеру. Я погладила его лицо, обернулась к нему глазами, дала понять, что «услышала» его мысль, и что это нормально. Вполне нормально ждать Большой Беды, потому что я сама тоже в Большую Беду верила.

Когда я была моложе, хотелось мне: пусть мне кто-нибудь пообещает, что все будет хорошо и больше никогда не случится ничего плохого. Теперь я понимала, что желание это детское. Взрослые могут стараться, но обещать не могут – обещать и надеяться выполнить обещание.

Я стояла между ними двумя, и знала, что сделаю все, чтобы с ними ничего не случилось, чтобы они были счастливы. Я давно уже была готова убивать ради тех, кого люблю. Сейчас я была готова ради них жить.

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать восьмая

Все, кого я считала бойфрендами или любовниками, ушли. Я хотела немножко побыть одна, но по-настоящему одна – это было бы слишком опасно. Реквием и кое-кто из охранников остались. Я оделась в ванной, что казалось глупым, так как все меня уже видели голой. Но хотелось какого-то уединения.

Пока со мной были Жан-Клод и Ашер, я насчет ребенка абсолютно была спокойна, даже довольна. Как только они ушли, тут же вернулась паника. Один из них, не знаю кто, воздействовал на меня вампирскими хитростями. Или, может быть, я просто восприняла чьи-то эмоции. Черт, со столькими мужчинами я была метафизически связана, что это даже не обязательно были эмоции Жан-Клода. Я только точно знала, что не мои.

Я оделась в запасную одежду, которую держала у Жан-Клода на всякий случай. Джинсы, черная футболка, кроссовки, хороший кожаный пояс и достаточно белья, чтобы под все это надеть. Ремень помогал держать наплечную кобуру, и ее знакомая тяжесть была мне приятна. Как-то увереннее с ней было, и не потому увереннее, что можно кого-нибудь застрелить. Большинство народу, осложняющего мне жизнь, я любила и убивать не собиралась. От пистолета лучше было психологически, а не практически. Пистолеты полезны только против тех, кого хочешь убить, а если убивать не хочешь, то пистолет создает ложное в некотором смысле чувство безопасности. И еще посеребренные ножи на запястьях – тоже ради этого чувства. Большинство из тех, кто меня окружает, вполне может выдержать удар ножом, если только не в сердце. Я не ожидала ни с кем из них спора такого накала, но от наручных ножен мне тоже было спокойнее. Из ванной я вышла одетой и вооруженной. Так мне было куда лучше.

И еще одну штуку я надела, которую хранила у Жан-Клода – запасной крест. Его я вытащила из прикроватного столика. Спрятанный под рубашкой, он приятно холодил кожу.