Наконец-то я взглянула на Жан-Клода – ничего, совсем ничего на его лице не отражалось. Мне пришлось облизать вдруг пересохшие губы, чтобы сказать:

– Вы хотите сказать, что этого не делаете, когда меня нет с вами?

– Все прикосновения, которые мне дозволены – это только когда ты с нами, – сказал Ашер. Его очередь была говорить сердито. Но гнев окрасил его голос жаром.

Я все смотрела на Жан-Клода.

– Ты нам не веришь? – спросил он.

– Не то чтобы… – Я попыталась вложить это в слова: – Как ты можешь быть вот так близко к нему и ему отказать?

– Спасибо за такие слова, – сказал Ашер.

– А что бы сделала ты, ma petite, увидев нас в объятиях друг друга?

– Я… не знаю. Наверное, зависит от того, что ты понимаешь под «объятиями».

– Секс, ma petite. Секс.

Я открыла рот, закрыла, не зная, что сказать.

– Не знаю.

– Я знаю. Тебя смело бы прочь. Ты бы оставила мою постель, разрушила бы нашу силу, наш триумвират. Ты бы могла сбежать к нашему столь консервативному Ричарду, или бы бросила нас обоих. Ты была бы так шокирована, так не готова принять подобные вещи.

– Может быть, но я же не психовала насчет тебя с Огюстином.

– Там ты участвовала. Мы делили его с тобой. Если бы ты увидела нас только вдвоем, восприняла бы по-другому.

– Ну, во-первых, он нам чужой…

– Погоди, – перебил Ашер. – Ты хочешь сказать, что готова делить со мной Жан-Клода?

– Мы и так все друг другом делимся.

Он покачал головой:

– Мы делим тебя, Анита, а друг друга едва ли касаемся.