Сперва я не сообразила, кто это «он», о котором идет речь. Недоумение, очевидно, отразилось у меня на лице, потому что он сказал:

– Видишь, ma cherie, это оно и есть, exactement. Мои слова могут относиться к стольким из твоих мужчин, что ты даже не можешь сказать, о ком я.

Снова Дамиан сжал мне руку – не знаю, чтобы мне было легче или ему. Дамиан несколько гомофобен, а носителей этой фобии соседство Ашера не слишком успокаивает.

– Ты хочешь сказать, что злишься за мой подбор мужчин, за то что я все время выбираю не бисексуальных?

Ашер на миг задумался, потом кивнул:

– Да, наверное. Вряд ли я бы сообразил, если бы ты не спросила прямо, но наверное, поэтому я и злюсь. – Он посмотрел на Жан-Клода: – Как он не приходит ко мне из страха, что ты его покинешь, так и я не иду к другим из страха, что для него это будет повод еще сильнее меня отдалить.

– Мы согласились отложить эту дискуссию на потом, – сказал Жан-Клод таким ровным и пустым голосом, какого я от него еще не слышала.

Ашер кивнул:

– Я думал, что могу подождать, но меня душат несказанные слова, Жан-Клод. – Он показал на Ричарда. – Но при нем мы тоже должны быть осторожны. Отпугнуть его – это не годится. Ведь нельзя же нам ему говорить, что он нам кажется красивым?

– Ашер, – начала я, но Мика меня опередил:

– Когда приехавшие мастера покинут наш город, и мы будем знать, что делать с ребенком, тогда все сядем и обсудим твои… трудности.

– Не сядем и не обсудим, – сказал Ашер горько, – потому что будет очередной кризис и очередная причина отложить разговор.

– Даю тебе слово, что Натэниел, Анита и я сядем с тобой и обсудим. За остальных обещать не могу.

Ашер обратил ко мне морозно-голубые глаза.

– Он говорит от твоего имени?

– Говорит, – кивнула я.

Ашер обернулся к Жан-Клоду:

– А ты, мастер?

В последнем слове прозвучал явный сарказм.

– Я не стану во всем связывать себя словом Мики, но в этом я согласен. Мы все обсудим детально, если только ты согласишься какое-то время не поднимать эту тему.