Я посмотрела на него в упор и сказала:

– Выйди.

Он попытался поспорить.

– Выйдите отсюда, – велел ему доктор Норт.

Интерн вышел, оставшиеся вдруг стали куда как более вежливы.

Сестер выставили всех, хотя среди врачей осталась одна женщина.

Клодия спасла положение:

– Анита, он, конечно, дурак, но кое-кого из наших людей мы можем вывести. Я хочу предположить, – она суровым взглядом обвела белые халаты, – что кое-кто из этих людей пришел помочь доктору на случай затруднений. Мы, что бы ни показал ультразвук, не обладаем достаточными медицинскими знаниями, чтобы вносить предложения. – Жестом предложив своим людям выйти, она добавила: – Если будем нужны, то мы прямо за дверью.

Потом она обратилась к Тревису и Ноэлю:

– Вы двое, давайте с нами.

– Мы не охранники, – возразил Тревис. – Джозеф нас послал подчиняться Аните, а не тебе.

– Нашел время цепляться к мелочам, Тревис! – ответила я, и спокойствие в моем голосе уже начало давать трещину.

После этого он перестал спорить и вышел. Следом за ним вышел Ноэль, зажимая под мышкой учебник и рюкзак. Клодия, выходя, на меня оглянулась. Я чуть не позвала ее обратно, но сдержалась. Близкими подругами мы не были, но я ей доверяла. Я доверяла Мике и – в определенной степени – Ричарду. Но они не были нейтральной стороной, а нам могло понадобиться беспристрастное мнение кого-нибудь, не столь заинтересованного лично. Дверь за Клодией закрылась раньше, чем я успела ее попросить остаться. Решение принялось само собой.

Доктор Норт отправил за дверь всех интернов, кроме трех. Таким образом, у Мики и Ричарда оказалось достаточно места, чтобы стать в головах кровати с противоположной стороны от ультразвукового аппарата. Я могла протянуть им только одну руку, и ее взял Мика. Ричард удовлетворился тем, что взял меня за плечо, но – благослови его Господь – не стал по этому поводу спорить. Может быть, реалии взрослой жизни наконец-то до него дошли, и капризы прекратятся. Можно на это надеяться.

Мне пришлось снять жакет, отчего на свет Божий явился пистолет в наплечной кобуре. Я закрепила ее запасным ремнем, который хранила у Жан-Клода, но уже на два ремня стало меньше, так что скоро придется посылать Натэниела их закупать. Единственная женщина-интерн все поглядывала на пистолет, косилась то и дело, будто никогда не видела.

Ремень пришлось сдвинуть, нижнюю часть ремней расстегнуть, чтобы доктор мог спустить мне джинсы на бедра. Пистолет не остался на месте, когда я снова легла на кровать, и пришлось сдвигать его двумя руками. Наверное, можно было бы и одной, не отбирая руку у Мики, но мне хотелось ощущать прикосновение пистолета. Единственная это у меня на тот момент была замена любимого одеяла или мягкой игрушки – если не считать Мики и Ричарда. А поскольку оба они слегка были виноваты в том, что я во все это влипла, у меня смешанные были чувства насчет цепляться за кого-нибудь, кто хоть отдаленный шанс имел оказаться причастным к моей беременности. Впервые я задумалась, действительно ли вазэктомия у ликантропа стопроцентно надежна.