– Я всерьез хочу попытаться привязать Ноэля. И не хочу, чтобы Огги вмешивался, но еще я не хочу привязывать Ноэля так, как привязала Мику и Натэниела. Я хочу увидеть, нужны мне просто львы, или львы Огги особенно вкусны для меня.

– Если мои львы вкуснее, это может быть не потому, что они мои, а потому что твоя сила ищет что-то более доминантное, чем вот это вот на полу на четвереньках. Я думаю, что ваш Рекс, опасаясь дать силу сопернику, послал тебе такую пищу, которую твоя внутренняя львица ни за что не примет.

– Моя внутренняя львица, – сказала я презрительно, хотя стоять на коленях перед возвышающимся над тобой мужчиной – не очень удачная поза для таких интонаций.

– Пусть внутренний зверь, – сказал он ровным голосом, и на лице его ничего не отразилось. Наконец он стал себя вести, как все старые вампиры, которые мне в жизни попадались. Кто тут настоящий Огюстин, покажитесь, пожалуйста.

– А львы более склонны хотеть доминанта? – спросила я.

– Я думал, ты о них читала, – ответил он.

Я подумала, потом кивнула головой:

– Если прайд захватывает новый самец, первое, что он после этого делает – убивает всех львят. Таким образом он не дает размножаться изгнанному льву, а у самок быстрее начинается течка, и он получает возможность спариваться.

Огги кивнул:

– И поэтому на львиц большинства оборотневых прайдов очень трудно произвести впечатление.

Я замотала головой:

– Ты же не хочешь сказать, что прайды оборотней живут по законам обычных прайдов? И новый вожак убивает детей? Это же смешно!

Он пожал широкими плечами под плащом:

– Такое бывает.

Я обернулась к Ноэлю и Тревису:

– А вы знаете, чтобы такое на самом деле бывало?

– Нет, – ответили они в один голос.

– Они слишком молоды и не знают, что бывало до того, как нас легализовали.

Это сказал Пирс.

– Ты хочешь сказать, что есть львы, убивающие детей прежнего Рекса?