– Я такое видел, – сказал Пирс очень сдавленным голосом.

Я чуть не спросила: «На чьей же стороне ты был в той драке?», но промолчала. В его глазах мелькнуло что-то вроде ужаса – либо он был жертвой, либо делал что-то такое, что преследует его с тех пор. Мне хватает своих кошмаров, Пирсовы мне не нужны.

– Я думаю, поэтому они хотят самого сильного льва из всех, что есть, – сказала я несколько подсевшим голосом.

Страх беременности был еще слишком свежим. Как можно промучиться девять месяцев, отстрадать роды, а потом какой-то чужак убивает твоего ребенка, сперва убив твоего мужа? Я высказала свои мысли вслух:

– Если бы кто-то поступил так со мной, он бы очень недолго прожил.

– Прайды с по-настоящему сильными самками редко захватывают, – сказал Пирс, – потому что иногда все-таки надо спать.

Он почти улыбнулся при этих словах.

Я кивнула:

– Вот так бы я и подумала.

– В вашем местном прайде самки очень слабые, – сказал Огги, все еще ровным голосом мастера, таким, которым мог бы говорить кто угодно. – Жена вашего Рекса слаба, а поскольку самки львов ведут себя как самцы, ему приходится отказывать многим сильным женщинам.

– Ты хочешь сказать, что если кто-то убьет Джозефа, прайд не особенно станет за него драться?

– Брат его может оказаться проблемой, – ответил Пирс, – но в остальном – да, так.

– Определенно пришлось бы убивать обоих братьев, – сказал Огги, – но после этого прайд остался бы беспомощным.

Он посмотрел на львов у меня за спиной.

Ноэль смотрел на него с выражением тихого ужаса. Зато Тревис сказал:

– Похоже, что ты это уже продумал.

– Вот почему ты привез с собой доминантов, – сказала я. – Намечал, чтобы Пирс или Хэвен захватили местный прайд.

Огги посмотрел на меня пустыми глазами.

– Злобная сволочь.

– Это не я оставил прайд беззащитным, созревшим для захвата. Это он сам.