На что Ленькин, так же моргая и охая, тоже резонно заметил:

— Так и первого шанса ведь не было…

От злости Красножопов чуть не засадил ему пинка под ребра, тем более, что на физиономиях спецназовцев расцветали откровенные улыбки. Но сдержался в пользу худшего. Склонясь над Ленькиным, Красножопов склонял голову к одному плечу… к другому… сопел и сверлил своим взглядом Витины глаза, пока не почувствовал: хватит! И тогда сказал с расстановкой, веско и определенно:

— И не будет. Ни первого, ни последнего. Рассказывай.

С четверть минуты стояла тишина, потом губы Ленькина дрогнули:

— Что рассказывать?!

— Все!

— Ну давайте, я с конца…

— Нет, с начала!

— Ну тогда так. — Ленькину неудобно было говорить, лежа на мокром чехле, продолжавшем впитывать влагу с ягеля. Он стал озираться, потом сел. — Прилетели мы сюда… сколько же дней назад? Мы сразу вышли на кочевье.

— Случайно?

— Нет, мы его с прошлого года знаем.

— Что здесь делали в прошлом году?

— Раскопки вели.

— Дальше!

— Ну что «дальше»? Стоял туман, в тумане подошли к их лагерю, залегли в распадке. А они из лагеря ушли.

— Все?

— Нет, оставили одного.

— Они — это люди Чижикова?

Ленькин страшно удивился.