— Уважаемый господин Витька. В этом предложении я не заинтересован: мне нужны подлинные экземпляры. Вот если поймаете Акулова, милости просим, и не сомневайтесь, я хорошо заплачу. Но в Карск вы полетите в вертолете со мной и с уважаемым господином Бортко. И если постараетесь, то можете пойти свидетелем.

— А я и есть свидетель, я и не стрелял даже.

— Почему?

— Не хотелось. Не тот человек Чижиков, чтобы кровь за него проливать — и свою, и чужую. Меня Михалыч лет двадцать назад предупреждал, говорил что-то про Чижикова. Зря не слушал, честное слово.

Ленькин грустно засопел, от безнадежности махнул рукой.

— Вот в этом вы и попытайтесь убедить господина Бортко.

Тоскливо сопя, Витька Ленькин занялся привычным делом — копал в носу с отсутствующим видом.

А Тоекуда был уже занят совсем другими вопросами, подводил к Михалычу Анатолия, Серегу, других разбойников поприличнее. Михалыч как раз бегал с Бортко по раскопу, смотрели и второго мамонта.

— Михалыч, прошу вас взять еще пятерых моих людей…

— Вообще-то, люди не помешают, — протянул Михалыч нерешительно.

— Им нужно скрыться из города? — мимоходом уточнил Бортко.

— Вступили на путь исправления, — решительно ответил Тоекуда. — А расходы на людей — помимо наградных. Вот только мой совет: слетайте-ка вы сегодня на вертолете!

— Зачем?!

— А затем, — внушительно ответил Тоекуда, — что я не хотел бы вычитать из вашего гонорара стоимость сотового телефона, — и не выдержал — расплылся в радостной улыбке до ушей.

Михалыч бледно усмехнулся. А к нему уже шли спецназовцы — как ни странно, с Мишей во главе.

— Михалыч… Тут ребята просятся…

— Куда просятся? На горшок?

— Ну зачем вы. На работу просятся.

— Гм… Им что, очень уж в город не хочется?

— По правде говоря, совсем не хочется…