— Не чаяли. И хуже всего были… Уж вы не обижайтесь, шеф, но хуже всего были псалмы, которые распевал Михалыч. А с жуликами вы уж сами возитесь, раз за это получаете жалованье. И вы тоже не обижайтесь: то, что мы здесь делаем сейчас, в сто раз важнее, право слово…

И действительно, кого могли волновать политические страсти 1901 года, когда был найден березовский мамонт? Был ли увлечен Кшесинской Николай II, когда кости и шкуру везли на санях из Якутска? Какой кабинет, сформированный какой партией был у власти в Англии 1909 года, когда в Британию пришел слух о затерянном мире, населенном динозаврами? Какой придворный интриговал против какого, с какой из фавориток спал какой король, когда яблоко упало на череп Ньютону? Яблоко мы помним, а вот как насчет королей? И фавориток, кстати говоря…

— Между прочим, Евгений Михайлович, если захотите тут у нас покопать, рабочие руки всегда нужны…

Бортко ухмыльнулся, задумчиво почесал голову:

— Вряд ли…

— Кстати, Михалыч, для вас поганое известие, кажется, кончик хобота уже подгнил. Не успели мы…

И тогда присутствующим был явлен еще один из многих образов Михалыча: перекошенный от ярости.

— Ну, если они думают, что это им пройдет даром…

— Вот чтобы не прошло, со мной надо дружить, между прочим!

— Вот мы вас и приглашаем! — тут же нашелся Андрей.

Шла рутина крупного задержания, сразу со многими фигурантами. Кого-то вели, а кого-то и тащили к вертолету.

Сотрудники «охранного агентства», осчастливленные, что пойдут свидетелями, собирались восвояси и дружно давали показания. Тоекуда за руку попрощался с Мишей и Васей. Миша почти всплакнул от умиления. Тоекуда знал цену воровской сентиментальности и как-то не очень вдохновился.

И занялся делом, волновавшим его больше всего последние недели: отвел в сторону Витьку Ленькина, а Мишу попросил быть переводчиком.

— Простите, Витька. Мамонт, которого я видел в фильме, — это он, я уже вижу. Но как же все-таки он шел? Я догадываюсь, но хотел бы услышать от вас.

С полминуты Ленькин переминался с ноги на ногу, сопел, стреляя глазками по сторонам. И наконец решился:

— Я расскажу. Но за это вы исполните одну мою просьбу. Идет?

— Если смогу.

— Вам это совсем даже нетрудно. А мне очень важно.

— Ну так что вы сделали с мамонтом?

— С самим мамонтом — ничего. Мы его сняли на видеопленку и поместили в компьютер.