— А почему это только вы?! — Такой прыти от Миши никто не ждал. — Тут всем есть что рассказать. Хотя бы как меня Акулов убивал и убить случайно не сумел.

— Это верно. Заодно дадите показания, как зарезали этого парня… Как его… И, кстати, господин Тоекуда, я ни одному человеку из агентства не дам никуда улететь, пока не получу полностью оформленного документа. Что же касается этих господ, посланных Чижиковым, и их… гм… гм… скажем, их коллег со спецподготовкой… Вот эти господа уж точно покинут сии места только в сопровождении моих людей и на моих вертолетах.

(К чести «чижиков» надо заметить, особого сопротивления они и не думали оказывать. Ермолов и Тарасюк пытались лягаться, скорее по природной тупости, чем рассчитывая отбиться, но их мгновенно усмирили.)

— А теперь покажите мне мамонта. — Бортко широко улыбнулся и стал сразу же лет на десять моложе и несравненно симпатичнее. — А то разговоров-то, разговоров… «Мамонты! Экспедиция!» А где они — мамонты да экспедиции?

— Экспедиция, по-моему, уже работает… — с улыбкой сообщил Тоекуда. — По крайней мере, судя по запаху, — добавил он.

Игорь и Андрей давно уже вскрыли мамонта практически наполовину. И теперь под их руководством трое парней кидали, найденными на чердаке зимовья лопатами грунт оформляя правильно раскоп.

Сами же ученые, заткнув носы клочьями ваты, измеряли мамонта и даже взрезали его громадное брюхо, стремясь дойти до внутренностей и подготовить их для изучения. Они были заняты, увлечены и деловиты.

— Да посторонитесь вы, — проворчал Игорь и тыльной стороной ладони как будто отмахнулся от Бортко с его людьми, и, что характерно, они послушно сделали шаг назад, пропустили Андронова.

— Господин Андронов, вас нельзя на минутку отвлечь?

Голос Бортко звучал необычно просительно.

Тот на мгновение остановился. Видно было, что в нем борются два чувства долга — члена экспедиции, который просто должен доводить до конца общее дело, и ученого, который тоже никак не может бросить начатое.

— Евгений Михайлович, я охотно вам дам показания, но если можно — попозже. Он ведь уже начинает гибнуть, вы же чувствуете, — выразительно потрогал Андронов свой собственный нос.

— Я улечу через два часа, — тихо напомнил Бортко.

— Тогда посмотрите на мамонта, каков он сейчас, — заулыбался Игорь. — Хотите фотографию на память — вы на фоне раскопки?

Бортко хотел, и Женя побежал за аппаратом.

— Это раз вы уже улетаете. А показания, если можно, я вам и в Карске дам. Договорились?

— Неужели вам не хочется ну хотя бы рассчитаться за все? Хотя бы за то, как вы сутки сидели в осаде? Вы ж, наверное, и выйти-то не чаяли.