— Этот человек еще в лагере экспедиции зарезал Юру.

— Зарезал, было дело?

— Было. Когда я караулил лагерь, а они лагерь захватили, меня связали и держали сутки связанным. Пришлось убить при побеге.

— Миша, тебя там били? — сразу вмешался Михалыч.

— Конечно.

— Медицинский осмотр ты пройдешь, и свидетельство изволь выписать.

— Да уже сколько времени…

— Сильно избит! — рявкнул Михалыч. — Остались на тебе следы, запомни это!

— Ладно, все это потом. — Бортко повернулся к Тоекуде: — Вы готовы сделать заявление?

— Конесно… Но луссе я буду агрисски…

— Ну давайте по-английски.

— Делаю официальное заявление. Господин Чижиков обещал продать мне живого мамонта. Подчеркиваю — живого. Он уверял меня, что знает место, где живут такие мамонты. Вот контракт.

Тоекуда мгновенно извлек бумагу и подал ее Ведмедю.

— Но это же ксерокс!

— Конечно. В дороге могли быть какие угодно случайности. В Карске вы увидите и подлинник.

— А значит, такие вот трупы для вас не представляют интереса?

— Нет, очень даже представляют. Настолько, что я даже готов купить этот труп и заплатить за него миллион долларов. — При переводе этих слов все «чижики» синхронно вскинули головы, а в глазах у Харева с Ермоловым словно бы полыхнул желтый, несколько безумный огонь. — Причем я берусь организовать изучение трупа и привлеку к этому нескольких российских ученых, которых я очень уважаю. И я обязуюсь подписать контракт на изучение второго трупа и на организацию серьезной международной экспедиции.

— Вы готовы подписать договор с властями?

— Да, готов. Но не со всякими властями. С Простатитовом я буду подписывать разве что рождественские открытки. А на извлечение именно этого слона есть начальник моей экспедиции, вот его люди. Контракт мы сейчас перепишем. Что еще нужно, простите?

— Это незаконно! — вякнул было Санька Харев.