Секунду она бестолково дергалась туда-сюда на дороге, пытаясь сообразить, в какую сторону бежать — куда бежать?! — но в этот момент в темноте за ней заработал двигатель «вектры», и тонкую занавесь дождя рассекли яркие лучи фар. Кира отшатнулась, заслоняясь рукой, потом повернулась и помчалась через дворы, и, пробегая через первый, услышала, как колеса «вектры» перевалили через бордюр.

Ее ноги громко стучали по асфальту, разбрызгивая воду, и тело снова, как тогда на дороге к морю, превратилось в тугие паруса, но теперь его наполнял не попутный ветер, а буйный шквал, грозящий разорвать паруса в клочья. Дождь и холодный воздух бились об ее зубы и вышибали злые слезы из глаз, мозг застилала полубезумная алая пелена, и все самое важное в этом мире превратилось в сумасшедший, бессмысленный бег. Все предали, все! — сначала Вика со своим оскорбленным и безумным Амуром, потом любовник, оказавшийся жертвой-мстителем и лгущий напропалую, теперь еще и Стас, свихнувшийся на почве братской любви. Тетка смотрит на нее боязливо, отец стал далек и равнодушен, и нет теперь даже Влады… Что осталось с ней, что теперь есть у нее? Только тени на стенах комнат… уж тени точно не могут предать, но… она сбежала от них, и может, это и к лучшему.

Машина нагнала ее быстро, несмотря на то, что Кира петляла по дворам, как заяц, — выскочила вдруг из-за угла дома, который она только что миновала, и яркий свет фар ударил ей в спину и расплескался по асфальту. Вздрогнув от испуга, Кира обернулась, споткнулась и едва не упала, совершив редкий по сложности пируэт. Еще больше ее напугало, что «вектра» даже не притормозила, словно Стас решил остановить сестру самым надежным способом — раз и навсегда. Кира перемахнула через бордюр и помчалась наискосок через двор, машина прыгнула следом, пролетела через большую лужу, взметнув веер грязной воды, перескочила через бордюр, ее занесло, и она, вспахав колесами размокшую землю, едва не въехала в бельевой столб. Кира обернулась еще раз, после чего метнулась за следующий дом, слыша, как «вектра» разворачивается позади, с треском ломая кусты, и сквозь весь этот шум — приглушенный, злой голос Стаса:

— Стой, я сказал!

Этот окрик только придал ей прыти, и через двор Кира пробежала на спринтерской скорости, взлетела вверх по мокрому склону, поскользнувшись и измазав в земле ладони, и проскочила через дорогу перед самым бампером разъяренно загудевшего микроавтобуса. Нырнула в очередной двор, пробежала следующий, ссыпалась вниз по стертым каменным ступеням и оказалась на пустынной базарной площади. Прижалась спиной к одному из мокрых ларьков с закрытыми ставнями, пытаясь отдышаться, и только сейчас осознала, насколько глубок уже этот ночной час. Железные ворота рынка были заперты, все ларьки закрыты, и только метрах в ста от нее приветливо светились огни круглосуточного павильона, да чуть дальше грохотала музыка в каком-то баре. У клумбы на ящиках сидели три торговки сигаретами, на стоянке неподалеку стояло несколько такси, и прохожие лишь изредка пробегали через площадь. Возле пустынной трассы монотонно мигал оранжевый глаз светофора, а дальше, за ней, во дворах теснилась мокрая тьма.