— Мы соседи с Андреем Леонидовичем.

Врач подтверждающее кивнул без улыбки и вернул очки на место, отчего стал выглядеть еще более усталым и раздраженным.

— Упасть в машине с такой высоты… дерево, правда, смягчило удар, но со слов бригады машина практически превратилась в яичницу, и парня пришлось из нее в буквальном смысле слова выковыривать… иномарка, конечно… — он презрительно скривил губы. — Но, думаю, ему больше повезло из-за того, что он был в стельку пьян, поэтому, когда племянник ваш поправится, у него будут большие неприятности с милицией.

Кира облегченно вздохнула — уверенное «когда» вместо «если» успокоило ее. Вздохнул и дядя.

— Слава тебе Господи!.. глупый мальчишка, я ему задам!..

— А к нему можно?! — перебила его Кира, наклоняясь вперед и сжимая ладони почти молитвенно. Врач посмотрел на нее с выражением крайнего неудовольствия.

— Только на пару минут и кто-нибудь один. Если спит — ни в коем случае не будить.

— Иди, — Иван Анатольевич подтолкнул Киру, — мы пока еще побеседуем.

— На пост подойдите, — бросил ей Андрей Леонидович, покрывая лист бумаги малопонятной русско-латинской скорописью. — Скажете, что я разрешил.

Утренний свет в палате был тусклым, реденьким — таким, каким всегда был в их квартире, и казалось, что эта высокая железная кровать стоит в какой-то из ее видоизменившихся комнат. Лицо Стаса на переданной тетей Аней наволочке в веселенький цветочек было прозрачно-бледным, в припухших подглазьях залегли огромные синие тени, словно кто-то наставил ему фонарей. На коже блестели бисеринки пота, многочисленные порезы выступали корочками темной запекшейся крови. Черные волосы торчали острыми слипшимися прядями, отчего человек на кровати нелепо напоминал приболевшего дикобраза, и, подумав об этом, Кира жалко улыбнулась и подошла ближе, глядя на его часто вздымающуюся под простыней грудь. Левая рука Стаса торчала из-под простыни забинтованной глыбой, правая аккуратно вытянулась вдоль бедра, и пальцы иногда чуть подрагивали. Кира прижала ладонь к губам, потом хотела было дотронуться до этих подрагивающих пальцев, но тут же отдернула руку, вспомнив предупреждение врача, и в этот момент веки Стаса поднялись, и на Киру уставились два расширенных зрачка, казавшихся густо-синими. Порыв ветра качнул дерево за окном, и в комнату на мгновение проник яркий солнечный луч и ударил Стасу прямо в налитые кровью глаза, но его зрачки не сузились, а так и остались расширенными и безжизненными, словно солнце осветило глаза трупа. Кира испуганно приоткрыла рот, дерево за окном качнулось обратно и срезало солнечный луч, разбив иллюзию смерти. Стас шевельнул разбитыми губами и произнес неживым, шипящим шепотом: