Артур,

Мистер Джон Спаркс — псих, сбежавший из дома для умалишенных в Бедламе. Агрессивен и крайне опасен. Свяжитесь со мной немедленно.

— Billet doui от тайной подружки? — раздался за спиной голос Спаркса.

— Что? — вздрогнул от неожиданности Дойл.

— Любовное послание, а, старина?

— Это приглашение на гольф, — не смутившись, соврал Дойл, сложил листок и возвратил его сестре. — Пожалуйста, передайте джентльмену, что до конца следующей недели я не смогу с ним встретиться, но непременно свяжусь с ним, как только выберу время.

— Очень хорошо, доктор, — кивнула сестра, убирая письмо в стол.

— Ну что, идем? — повернулся к Спарксу доктор и, подхватив саквояж, направился к выходу.

Спаркс поспешил вслед за ним.

— Все взяли? — спросил Спаркс.

— Да.

«О господи, господи боже. Я даже сбежать не могу и не могу скрыть свои мысли, ничего не могу, — подумал Дойл. — Я слишком хорошо знаю, на что он способен, и меньше всего хотел бы стать его врагом. Неужели все, что он рассказал, ложь? Неужели это только хитрость и коварство? Если он и в самом деле сумасшедший, то лучшего экземпляра не сыскать. А что, если это не так? А если Лебу чего-то не понял или перепутал? Я попал в жуткую передрягу, и кто, как не Джек, спас мне жизнь? Да, нельзя так легко все принимать на веру… не оставляя Джеку шанса».

— Дойл, с вами все в порядке? — спросил Спаркс, внимательно разглядывая своего компаньона.

— Гмм… Вы же видите, что я взволнован, верно?

— Верно.

— Но полагаю, что я, как все люди, имею право задуматься о чем-то, что касается меня одного, разве нет?

— Не рискну спорить с этим утверждением.

— Я хочу сказать, Джек, что в последнее время я как бы не распоряжаюсь своей жизнью так…

Внезапно пронзительный крик, крик боли и отчаяния, донесшийся из-за двери, мимо которой они проходили, прервал Дойла.

Заглянув в палату, они увидели, что все кровати в комнате сдвинуты к одной из стен и освободившееся пространство занимает импровизированная карусель — по кругу стояли деревянные лошадки, на которых восседали довольные дети, лечившиеся в госпитале. Три акробата в красных косоворотках кувыркались, крутились колесом, проделывали сальто; красноносый клоун бегал по кругу, забавляя публику. Несколько медсестер тщетно пытались успокоить мальчика, бившегося в истерике. На нем был костюм арлекина из голубых и лиловых ромбов. На вид ему было около десяти лет. Мальчик был совсем лысый, кожа на затылке — в мелких морщинах.