Теперь она вытащила из кармана проездной, огрызок карандаша, ключ и все это полетело следом за часами. Роня пожал плечами и двинулся в сторону Невского.
Коша постояла пару минут в одиночестве, глядя, как закружился подхваченный темной волной светлый прямоугольник старой проходки в метро, и побежала за Роней следом.
— Роня! Прости меня! Это все он! — Коша хватала его за рукав и канючила. — Прости меня, Ронечка! Прости глупую Анисью! Мне самой противно. Только я ничего не могу против него сделать!
— Против кого? — Роня в упор посмотрел на Кошу.
— Ну ты видел? Мужик с поросенком! Это тот, кто мне снился. Помнишь?
Роня пожал плечами:
— Ну и что?
— Он преследует меня.
Роня разозлился:
— Да это ты сама себя преследуешь! Все! Перестань себе придумывать всякую гадость, и она оставит тебя в покое! И поменьше напивайся, а то еще и не то увидишь!
На месте Рони она точно так же рассвирепела бы, но на своем ей было гадко. Закатное солнце высматривало точечки пор на Ронином лице и пересчитывало ресницы. Он вздохнул и медленно поплелся дальше. Коша волоклась следом, отстав на шаг.
— Ладно! — сказал Роня через некоторое время. — Может быть, это я — мудак.
И они помирились.
На прощанье Роня дал ей полтинник.
СМЕРТЬ РЫЖИНА
СМЕРТЬ РЫЖИНА
Есть кошачий Бог.