Роня усмехнулся:

— Не только женщины…

Коша проводила взглядом странную парочку.

— Ну… Бывает…

Вошли трое парней в стильных черных майках и брючках, лекально облегающих круглые подкачанные попки. Последним вошел крепкий пожилой человек в высоком черном свитере. Она узнала его, но решила, что это глюк. Просто похож. Очень уж непривычно обыденно он выглядел в этой одежде.

— А ты не преувеличиваешь? Почему ты решила, что он не дал бы тебе денег просто за живопись?

— Да?! — Коша начала раздражаться. — Я тоже так думала, пока он меня не поимел. Честно говоря, у меня какой-то гипноз был, когда все это случилось. Я одной половиной головы понимала, что он хочет сделать, а другая говорила мне — как можно так плохо думать о человеке? Это же взрослый! Взрослые же все умные, хорошие! Предки меня знаешь, как долбили из-за учителей? Ну я и привыкла, что взрослые, значит — правы! Пока я думала и уверяла себя, что этого не может быть, он меня и трахнул.

— Может, не надо было? Может он так бы купил их? — с сомнением в голосе еще раз спросил Роня.

— Не надо было точно! — Коша резанула кусок с такой яростью, что чуть не опрокинула тарелку. — Но не потому! Он даже разговаривать со мной не хотел. И теперь про живопись ни слова! Просто не надо было. Надо было тупо по башке ему чем-то долбануть и выпотрошить его сраные карманы. И яйца отрезать и в рот ему засунуть! Да, ладно! Никто еще ни умирал от этого. Некоторые всю жизнь так живут. Все леди делают это!

Коша выразительно посмотрела на Роню.

Тот смутился окончательно:

— А что ты на меня-то орешь? Я-то никогда от тебя этого не хотел! На пляже тогда ты сама захотела так! Я даже не просил!

— А что ты глупые вопросы задаешь? — рявкнула Коша на грани истерики.

Осетрина кончилась.

Настроение у Коши стало окончательно раздерганное — не то морду набить кому, не то, чтобы ей кто набил. Вот и на Роню наорала. А он и правда ни в чем не виноват! И от этого она еще сильнее разошлась.

Она отвернулась и наблюдала за красивыми мальчиками.

— Коша! — начал Роня. — Знаешь, что я тебе скажу? Тебе надо научиться кое-каким вещам. Когда ты перестанешь выражаться, как ПТУшница? Зачем это тебе?

— Блин! Что вы меня все жить учите! — Коша швырнула вилку, подумала и снова взяла в руку, глаза тут же намокли. — Не знаю… я понимаю, о чем ты говоришь, но я очень плохо думаю о себе. Мне кажется, что я очень плохая. Я точно никчемная и с этим уже ничего не сделать!

Роня уже пожалел о том, что затронул опасную тему. Он плохо понимал, что нужно делать дальше. Посетители начали оглядываться.