— А что? Кстати, почему ты ему страшную смерть обешала? Чего вы не поделили?
— Да так? — Процедила Коша сквозь зубы и плюнула в канал. — Ладно Зыскин. Пойду, правда, порисую. Что ли… Пока.
Как раз они поравнялись с трамвайной остановкой и Коша успела вскочить в закрываюшуюся дверь.
— Эй! — услышала она сквозь грохот колес растерянный вопль Зыскина.
Но она уже мрачно ехала в трамвае.
(Рита)
(Рита)
(Рита)
Скрипнула дверь, и Рита оторвала голову от тетрадки. Вернулась Коша. Она уже была не так ужасна, как вчера. Но так же смущалась. Рита внимательно проследила за девушкой. Но та явно избегала общения. Она тихо, что-то перемалывая в уме, пошла на соседскую кровать и свернулась калачиком. И Рита догадалась, что верно мысли о «никчемности» опять одолели пациентку общаги на Опочинина. Да, Рита Танк, не ошиблась. Она была уверенна, что в общаге этой жили в основном пациенты.
И она принялась дальше читать историю болезни. Вот бы все психи писали так захвативающе, подумала она, углубляясь в текст.
У ДОРОГИ ЧИЖИК
У ДОРОГИ ЧИЖИК
(Коша)
(Коша)
(Коша)
Коша была во сне. Там было мерцающее пиритовыми блестками маленькое круглое небо. Потом она догадалась, что спит, но не проснулась. Снова поднесла руки к лицу. Это было странно — руки были невесомы, но двигать ими было почти невозможно, потому что мышц никаких не было. Нужно было просто знать, что они должны быть там-то, и тогда они начинали ватно слушаться воли. Ее обрадовал первый успех. Разглядев с удивлением собственные пальцы, которые высвечивали сиренево- пиритовыми отблесками, Коша решила. что надо попробовать следующее. Она с трудом оторвала от подушки голову и начала вставать. Довольно успешно уселась на диване. Но вот встать на ноги оказалось куда труднее. Ее тут же швырнуло в сторону, и с неуклюжестью пьянчуги она рухнула кубарем на пол. Пол был твердым, но боли не причинил. Просто масса тела об него слегка сплющилась. Карабкаясь по дивану, Коша поднялась на ноги. Она поняла, что опаснее всего повороты — на них разносит. Почему- то захотелось пойти в ванну и посмотреть на себя в зеркало. Добралась. Как — не понятно. В ванной уселась на край и стала смотреть себе в лицо. Поразили глаза — они были черными воронками, которые всасывали в себя пространство как пылесосы. Кошу потянуло туда сквозняком и уже у самого стекла она догадалась, что нужно отвести взгляд — иначе пропадет туда.
Коша была во сне. Там было мерцающее пиритовыми блестками маленькое круглое небо. Потом она догадалась, что спит, но не проснулась. Снова поднесла руки к лицу. Это было странно — руки были невесомы, но двигать ими было почти невозможно, потому что мышц никаких не было. Нужно было просто знать, что они должны быть там-то, и тогда они начинали ватно слушаться воли. Ее обрадовал первый успех. Разглядев с удивлением собственные пальцы, которые высвечивали сиренево- пиритовыми отблесками, Коша решила. что надо попробовать следующее. Она с трудом оторвала от подушки голову и начала вставать. Довольно успешно уселась на диване. Но вот встать на ноги оказалось куда труднее. Ее тут же швырнуло в сторону, и с неуклюжестью пьянчуги она рухнула кубарем на пол. Пол был твердым, но боли не причинил. Просто масса тела об него слегка сплющилась. Карабкаясь по дивану, Коша поднялась на ноги. Она поняла, что опаснее всего повороты — на них разносит. Почему- то захотелось пойти в ванну и посмотреть на себя в зеркало. Добралась. Как — не понятно. В ванной уселась на край и стала смотреть себе в лицо. Поразили глаза — они были черными воронками, которые всасывали в себя пространство как пылесосы. Кошу потянуло туда сквозняком и уже у самого стекла она догадалась, что нужно отвести взгляд — иначе пропадет туда.