— Видел.

— А сеточки там и все такое?

— Ну… Все видят.

— А это внутри или снаружи? Что говорит психология?

— И внутри и снаружи.

— Как это?

— Раздражитель снаружи, а интерпретация внутри… Раздражаешь ты себя химией «изнаружи», а видишь сознанием «извнутри». Сейчас проводят опыты по передаче светового сигнала прямо в зрительное поле с искуственных рецепторов. Это откроет гигантские перспективы. Можно будет транслировать прямо в мозг абсолютно виртуальный мир.

— Зачем?

— Люди стремятся к этому. Власть. Все хотят власти.

— Точно? Ты уверен, что это все химия? А пустота? Все предметы исчезают, вообще все. Я, типа, думаю, может пространство вообще не существует без предметов и без времени. То есть оно и есть время и предметы. А так ничего вообще нет. Ну, типа все предметы надо нарисовать, чтобы они были, как в телевизоре, по строчке… ну, это грубо… Но тогда прикинь как клево! Можно сосредоточиться на одном моменте времени — на самом коротком, короче которого нет, то и никаких нет предметов, и нет никакого пространства — и можно появиться потом где угодно, потому что там все в одном месте находится в одной точке. Короче, все — нигде и никогда на самом деле. Как в компуке — пикселами нарисовано. И если добраться до одного пиксела, то можно вынырнуть, где угодно, на любой строке.

Зыскин постучал ложечкой по стакану.

— Вообще это бред, в который я не верю, но в одном институте так уходили.

— Что, в реале?

— Да… Там сажали зеков в сурдокамеры и ждали, что будет. Некоторые сходили с ума. Некоторых там уже не находили. Тогда им радиомаяки стали вешать. Совсем забавно получилось. Маяк засекается, а человека там нет.

Коша глубоко задумалась и воскликнула:

— Блин! Круто! Хочу!

Зыскин поморщился.

— Брось ты! Не надо это все для нормальной человеческой жизни. Католики совершенно справедливо выжигали на кострах тех, кто мог и туда и сюда. Это просто лишний геморрой.