Светлый фон
Слова превратились в формы. Предметы приобрели непривычную неосязаемость. Поверхности, отражающие свет отчетливо отдифференцировались от наполняющей их инерции, освобождая восприятие от ненужной увесистости изображения. Очевидно, первозданный Логос отчеркнувший Хаос некультивированного сознания, состоял в том, чтобы присовокупить эти светящиеся неизъяснимым (ясно, что ясной может быть некоторая адекватность, способная упорядочиться в список, либо некий набор модулей, с которыми будут сравниваться все последующие отображения неизвестных фактов — напротив, все то, что не подлежит идентификации в силу своей неопределенности не может считаться ясностью, поскольку пребывает в перманентной изменчивости) осознанием иероглифы Бытия к рядам подобий, зачастую пренебрегая внутренней сутью в угоду легкости сортировки. Прояснилось ли что-то в мозгу Евы, когда она съела тот запретный плод, неизвестно, но с тех пор все женщины начинают говорить раньше, чем мальчики, демонстрируя приоритет известной борозды в левом полушарии. Хотя, подробно описывая многочисленное имущество, проще запутаться в его необъятных количествах и заблудится в пирамиде собственного мозга. Конечно, если идти без факела и не знать тайных меток.

Коша тихо засмеялась.

Коша тихо засмеялась.

Она опустилась на прохладный гранит, едва тронутый утренними лучами.

Она опустилась на прохладный гранит, едва тронутый утренними лучами.

Человек, так Пугавший ее Прежде, опустился рядом.

Человек, так Пугавший ее Прежде, опустился рядом.

Через мгновение они вместе шли по широкой аллее, ограниченной волосатыми стволами пальм. Широкие блестящие листья слепили глаза. Впереди, в слепящем солнечном свете возвышались пилоны древнего храма. Это и был Логос, выраженный в тяжелых увесистых глыбах. Коша оглянулась — Человек, Который Так Долго Пугал Ее, шел рядом.

Через мгновение они вместе шли по широкой аллее, ограниченной волосатыми стволами пальм. Широкие блестящие листья слепили глаза. Впереди, в слепящем солнечном свете возвышались пилоны древнего храма. Это и был Логос, выраженный в тяжелых увесистых глыбах. Коша оглянулась — Человек, Который Так Долго Пугал Ее, шел рядом.

Они шли бесконечно долго, но храм не приблизился ни на йоту. Твердый слоистый воздух с трудом поддавался их терпеливым шагам.

Они шли бесконечно долго, но храм не приблизился ни на йоту. Твердый слоистый воздух с трудом поддавался их терпеливым шагам.

Одиночество, так пугавшее ее обычно, перестало отягощать, открыв свой истинный смысл. Коша внезапно увеличилась в размерах, вобрав в себя огромную площадь пустыни.