Роня варил змеиный супчик. Коша резала черный кирпич хлеба.

— Ну что? Много тебе еще? — поинтересовался у нее Роня, помешивая столовской алюминиевой ложкой варево.

— Вы это есть будете? — Рита с ужасом заглянула в кастрюлю.

— Ну… Типа. А что. Нормальный супчик. Я уже ползимы такой ем.

— Черт побери! — Рита полезла в карман за деньгами. — Сходи-ка и купи-ка какой-нибудь пищи. А эту отраву кошке отдай. У нее жизнь короткая, она переживет.

— А у нас длиннее? — усмехнулась Коша.

— Никто не знает, какая она у нас, но организм расчитан лет на девяносто, как минимум, если фигней не страдать. Блин! Чего ты паникуешь? Тебе никто ничего не может предъявить, кроме несчастного фоторобота. Чуть-чуть сменить прическу и никто не узнает! Не грузись! Я что-нибудь придумаю! Может, в Голландию тебя отправлю!

— В Голландию?! — глаза Е-Кош загорелись.

— Ну да! Ты же хотела!

— Хотела.

— Ну вот, — усмехнулась Рита. — Вот и поедешь.

Она покровительственно потрепала художницу по затылку.

— Чего купить-то? — спросил Роня, забирая протянутые деньги. — Колбаски?

— Какой колбаски? Что за философия нищих?

— А мы и есть нищие! — усмехнулся Роня. — Чтоб быть богатыми, надо думать о деньгах все время и больше ни о чем. А мы — лохи. Мы все о работе. О литературе там, о живописи. А надо — о деньгах.

— Попрошу без намеков, — выразительно посмотрела Рита на школьного приятеля.

— Извини! — воскликнул тот. — О присутствующих — ни слова!

— Иди давай! Писатель! — усмехнулась Рита и опять уткнулась в тетрадку. Не поднимая головы она пообещала Коше. — Я потом кое-что у тебя спрошу. Про этого Чижика. И что там за Лера была в особняке. Вспомни все, что знаешь, пожалуйста.

— Зачем? — напряглась Коша.

— Ну ты хочешь в Голландию?