Из подъезда вывалился Леша с подбитым глазом.

— Пойдем отсюда! — Коша повернулась и двинула в сторону троллейбусной остановки.

— А куда? — Муся расстроено плелась следом.

— Да какая разница? Пойдем в общагу… — Коша пыталась разглядеть мир сквозь черные мурашки. — Может, там кто-то есть… Черт! И Роня уехал… А может этот есть. С четвертого который…

Они молча погрузились в троллейбус. Город двинулся, унося Евгения в безвозвратное прошлое.

— Что ты имела в виду? — поморщилась трезвеющая Муся.

— То, что когда становишься взрослым — тебя перестают прощать. И нечего на это рассчитывать… И вообще…

— А-а-а-а… Да-а! — раздумчиво согласилась Муся.

Улицы тускло поблескивали окнами.

— Какой-то картонный город? — раздраженно заметила Муся, отвернувшись от окна. — Все ненастоящее. Я иногда чувствую себя набором парадигм.

— Чего-чего? — Коша с интересом отметила красоту чуждого слова. — Пара…чего?

— Па…ра…дигм. — подчеркивая слоги повторила Муся.

— А чего это?

Муся пожала плечами:

— Не знаю… Слово красивое. Просто красивое слово. А разве хоть одно слово имеет смысл? Просто говоря слово, мы имеем в виду приблизительно одно… но кстати не всегда одно и то же… Какая разница, что я горо… говорю, если никто не знает, что я имею в виду. Не сомневаться можно только в числах. Вот если я скажу два яблока, то точно будет только два. А какие яблоки?

Коша одобрительно кивнула.

На четвертом была угрюмая пьянка.

В центре комнаты был ящик водки и трехлитровая банка с огурцами. Вокруг на стульях сидели трое парней и сосредоточенно бухали. Громко, стараясь перекрикнуть друг друга, травили анекдоты.

— О! Девчонки! Клево! Проходите! — воскликнули они, увидев подружек.

Коша сморщилась, но выбирать не приходилось.