— Шансов на что?

— На жизнь. А их и так уже осталось немного.

Удар был чувствительный, но я почти не обратил на него внимания. В голове моей царил полнейший сумбур, я желал задать десять тысяч вопросов, спрашивать обо всем подряд, узнать все, что можно, и все, что нельзя… Я уже не успел бы выстроить вопросы в хоть какое-то подобие системы; нужно было просто постараться задать их как можно больше.

— Кто ты? — спросил я.

— Не каждая сущность обладает наименованием, — последовал незамедлительный ответ.

— Значит, ты сущность?

— Да. Моя безымянность не имеет никакого значения. Ты определил меня, как Голос — пусть будет так. Пусть я буду Голосом, хотя я вовсе не разговариваю с тобой.

Этого я и боялся. Самое худшее, если я общался с собственным подсознанием — тогда вряд ли стоит рассчитывать на получение истинных ответов. Быстрее, быстрее, не останавливаться, спрашивать!

— Каковы твои функции? Почему ты здесь? Почему намерен помочь мне?

— Ты пока посторонний в Преддверии, Леонардо-Валентин Грег. Пока… Тебе просто показывают, дают понять бесполезность всех твоих усилий. Я же нахожусь в другом месте, если это можно назвать местом… Чтобы не погружаться в сложности, возьмем простейшую аналогию: ты стоишь в углу помещения перед дырой. Сквозь дыру видны нижние помещения: одно, другое, третье. Сейчас ты возле такой дыры. Я же — вне Преддверия. Что касается функций, то они, скорее, присущи механизмам. Я не механизм, я Голос. В данном случае я отвечаю на твои вопросы. Если хочешь, можешь считать это моей функцией. А еще я постараюсь вывести тебя из Преддверия. Ты здесь посторонний, Леонардо-Валентин Грег.

Опять! Неужели я разговариваю с самим собой? Но тогда подсознательно я знаю гораздо больше, чем мог бы предположить.

И все-таки, а если?..

«Не медли с вопросами, Лео!» — подстегнул я себя, продолжая парить в золотистом сиянии (да, оказывается, я уже не стоял, а именно парил!)

— Ты сказал, Голос, что мне дают понять бесполезность моих усилий. Кто? Чья это дьявольская затея?

Я затаил дыхание в ожидании ответа.

— Ты сам знаешь, Леонардо-Валентин Грег.

Увы, кажется, подтверждалось самое худшее… Простому ли смертному противостоять потусторонним силам?

И все-таки я задал еще один вопрос:

— Есть ли хоть намек на проблеск надежды?

Мне показалось, что золотистое сияние на миг ослабло — но только на миг, — а потом вновь стало таким же ярким, но не слепящим.