От этих слов мне стало очень плохо, золотистое сияние померкло в моих глазах, сменившись кромешной могильной тьмой («войдешь во гроб в зрелости, как укладываются снопы пшеницы в свое время…»), но я, стиснув зубы, пересилил себя (мало ли что там пророчит мое подсознание!) и с трудом произнес:

— Говори.

— Вы разобщены, вам угрожает опасность, и не стоит слишком уж рассчитывать на поддержку и помощь. Многое, казалось бы, зависит от вас самих; я повторяюсь, чтобы ты, Леонардо-Валентин Грег, сорвавший на этот раз намерения Врага, отчетливо уяснил себе то, что может показаться парадоксом. Показаться, Леонардо-Валентин Грег!

Я затаил дыхание. Сгущалась, душила, давила могильная тьма, превращала душу в сухой лист на ветру, в горстку пепла, в пыль, что носится над дорогой — и вечно ей так носиться, не находя пристанища, не облекаясь в иные формы…

— Не обольщайтесь на свой счет, — отчеканил Голос из мрака. — Скорее всего, вы, люди, не существуете в истинном значении этого понятия. Очень вероятно, что вы — просто персонажи книги, которую читает Некто, действительно существующий. Вас нет во Вселенной, вы давным-давно погибли вместе с вашей единственной планетой — Землей. Единственной, других населенных миров не существовало. Вы погибли вместе с ее отравленной вами биосферой. Это не абсолютное утверждение, Леонардо-Валентин Грег, тут вообще не может быть ничего однозначного… но все-таки это истина, одна из истин, вполне и достаточно верная под определенным углом зрения… Большего невозможно объяснить, не искажая смысл слов, потому что у тебя, у вас нет таких понятий… Я уже допускаю искажения…

Каждое слово я воспринимал, как болезненный удар по затылку. Все это просто не могло быть истиной — под любым углом зрения.

— А как же… Враг? — выдавил я из себя непокорные слова, с усилием ворочая языком. Откровения Голоса совершенно не укладывались в голове. — Выходит… он тоже… не существует?

(А может быть и не было никакого Голоса?.. Или действительно — не было меня?..)

— Враг существует, — с сожалением, как мне показалось, произнес Голос. — Он — из действительного существования.

«А не наоборот? — подумал я и ухватился за эту мысль, как за спасение. — А не наоборот ли?..»

— Так в чем же мое несуществование, Голос? — Я решил бороться до конца. — В чем моя нереальность, в чем наша нереальность?

— Все вы из книги, — отрезал Голос. — Книга может оборваться на полуслове, в любой момент. Неведомый читатель может закрыть ее и взять другую. Или уйти. Далеко не всегда имеется однозначный ответ, Леонардо-Валентин Грег…