3

Во вторник в самом начале рабочего дня Безменову позвонил Рубинштейн. Еще не совсем проснувшись, Илья в этот момент тупо размышлял, почему же в сложенной по всем правилам печи отсутствует тяга.

– Кто?! – не понял он в первую минуту.

– Заведующий отделом Древнего Востока, – очень вежливо и спокойно сказали на том конце провода, – вы же просили позвонить, если что-нибудь выяснится.

– Ах да! Прошу прощения! Конечно, конечно… Исаак Аркадьевич, если не ошибаюсь? Обнаружили, что пропало?

– Не совсем так. По сути дела, ничего не пропало. Мы разбирали завалы все выходные. С полной уверенностью могу заверить – все в целости и сохранности. Кое-что, конечно, пострадало, но ничего не украдено.

«Многословный какой!» – раздраженно подумал Илья.

– Но, похоже, мы узнали, за чем охотился вор.

– Неужели, – оживился Илья, – за чем же?

– Как вам сказать… Может быть, подъедете?

– Хорошо, сейчас буду.

«Значит, все-таки обнаружили или им кажется?! Не совсем ясно. Почему он не хотел говорить по телефону? Заехать за Иваном?» – все эти вопросы крутились в голове Безменова, покуда он запирал кабинет и заводил машину.

Осипов, вопреки ожиданиям, не ворчал, не ссылался на срочную работу, а охотно поехал в музей.

Рубинштейн ждал у входа. На лице у него блуждала виноватая улыбка, словно он испытывал сожаление, что музей все-таки не ограбили.

– Работали в пятницу, субботу, воскресенье. Всем коллективом. Инвентаризация, вы знаете, не шутка. Хотя, возможно, для своей же пользы. Разобрались наконец в многолетних наслоениях. Нет худа без добра. А товарищ, – он кивнул на Ивана, – в каком звании?

– Товарищ – ведущий корреспондент газеты «Молодость страны». Его фамилия – Осипов. Возможно, вы знакомы с его публикациями.

Лицо Рубинштейна вытянулось, в глазах появился тревожный блеск.

– Вы, кажется, криминальную тему ведете? Писать о нас будете?

– Не знаю, – замялся Осипов, – я, собственно…

– В данный момент, – строго сказал Илья, – товарищ корреспондент прикомандирован к следственной группе МУРа. Будет делать очерк о нашей работе, а, возможно, и более крупное произведение. Не так ли, Иван Григорьевич?