Но Алиса остановила его:

— Не старайся. Она не хочет нас видеть.

— Да, этого я и боялся.

Лицо Лучиано снова помрачнело. Они поплелись в общий зал, где сели немного в стороне от других в кресла с полустершейся позолотой. От света единственной масляной лампы вокруг танцевали тени. Они молча погрузились в размышления.

— Ты знаешь, что меня удивляет? — неожиданно прервала тишину Алиса. — Я заметила, что граф совсем не хочет разговаривать с нами.

— Это не кажется мне таким уж несправедливым, — ответил Лучиано. — Я буду только рад, если мне не придется выслушивать его нотации.

— Но я не это имею в виду! — Алиса, казалось, едва сдерживала себя, потеряв всякое терпение. — Он ведь должен хоть что-то предпринять против этих охотников на вампиров!

— Но он точно что-то делает.

Лучиано скучающе сосал почерневшие кончики пальцев.

— Он отправил пару нечистокровных расследовать дело и, кроме того, запретил кому бы то ни было выходить за пределы Золотого дома в одиночку. А всем ученикам, естественно, запрещено высовывать даже нос из Золотого дома под страхом мучительного наказания!

Он скорчил гримасу.

Алиса отмахнулась.

— Да, обычные мероприятия, которые граф уже проводил при исчезновении других старцев и слуг. Только безрезультатно, что меня не особенно удивляет!

Лучиано выпрямился в кресле.

— На что ты намекаешь? В чем ты обвиняешь графа Клаудио?

— Ни в чем. Я только поражена тем, что он не проявляет в этом деле никакого энтузиазма. Он даже не спросил нас о месторасположении шахты, в которой мы нашли обгоревшие останки! Так что тебе не нужно разбивать мне нос в защиту чести главы твоей семьи!

— Нет? Но это было бы кульминацией сегодняшней ночи!

Оба резко обернулись на голос. Францу Леопольду снова удалось незаметно подобраться к ним.

— Исчезни, Лео, иначе это у тебя будет разбитый нос! — зло зашипел на него Лучиано.

Высокомерная улыбка Франца Леопольда осталась неизменной.