— Тогда я впервые узнал [о вампирах], - сказал он. — И я принял их предложение, отравленный жаждой денег и власти.

Их поддержку Дуглас оплачивал лоббированием интересов рабовладельцев в Сенате, используя свое природное красноречие, сплачивал сторонников рабства по всей стране. Но в течение последних лет у него появилось несколько вопросов к своим покровителям.

— Почему нельзя достичь компромисса с Севером, — спрашивал он. — Зачем им нужна война любой ценой? И зачем, во имя Бога, они добиваются учреждения [рабства] по всей стране? Я не видел в этом логики и не мог с чистой совестью продолжать участвовать в процессе отделения.

Дуглас и в самом деле не знал об истинном положении вещей; он просто — хоть и сам был виновен в некотором предательстве — не мог разделять предательских взглядов [Джефферсона] Дэвиса. Тронутый его раскаянием, я решил рассказать ему все: о прочной связи рабства и южанах-вампирах. Как они планируют сначала поработить не самых удачливых представителей нашего вида; как позже все мы окажемся в клетках и на цепях, где сами раньше держали негров. Я рассказал об их видах на новую Америку, нацию вампиров — безнаказанных, свободных от темноты, без устали пирующих средь живых.

Когда я закончил говорить, Дуглас рыдал.

ххххххх

Этой же ночью Эйб сидел во главе длинного стола, слева от него находился государственный секретарь Уильям Сьюард. Происходило внеочередное заседание кабинета министров, и все собравшиеся с нетерпения ждали, когда им объяснят, почему их оторвали от ужина и привезли в Белый Дом.

— Джентльмены, — сказал я наконец. — Сегодня я хотел бы рассказать вам о вампирах.