Это были двое из дюжины гвардейцев, которые патрулировали Белый Дом и прилегающую территорию. По настоянию Эйба его жена и дети должны были постоянно находиться под присмотром двоих и более людей (или одного вампира), если выходят на открытый воздух. В 1862 году особняк и улица еще не были разделены оградой. Люди спокойно доходили до самого здания, и даже входили на первый этаж. Как писал журналист Ноа Брукс, «народ, умытый и неумытый, может свободно войти и выйти». Оружие, однако, проносить не полагалось.

В половине третьего невысокий, бородатый человек с винтовкой шел по направлению к Белому Дому от Лафайет-Сквер. Часовой у северного входа направил на него свое оружие и потребовал остановиться — во все горло.

Рис. 3А- 1. Южная Лужайка Белого Дома под усиленной охраной, CIRCA, 1862. Человек на портике, определенно, один из троицы Эйба.

Шум заставил меня подойти к северному окну, где я увидел, что невысокий человек продолжает идти, держа винтовку наискосок. Гвардейцы сбежались со всей территории, встревоженные, как все мы, повторяя и повторяя «Стой! Не то стреляем!».

Трое из них подбежали быстрее остальных и встали прямо перед нарушителем, не испытывая и малейшего страха. От одного только их вида (или, полагаю, вида их клыков) он тут же уронил винтовку и поднял руки вверх. Однако он все равно был брошен на землю, и Лэмон обыскал его карманы, в то время, как троица держали руки и ноги. Позже мне рассказывали, что он, как будто, был здорово напуган и ничего не понимал.

— Он дал мне десять долларов, — лепетал он со слезами в глазах. — Он дал мне десять долларов.