Лэмон и троица преследовали его по всей Пенсильвания-авеню и через Эллипс{52}. Когда стало понятно, что он не выдерживает темпа, задыхающийся Лэмон поднял револьвер и, ничуть не заботясь о невинных жертвах, стал палить по удаляющейся фигуре, пока не кончились патроны.
Троица по-прежнему преследовали цель. Четверо вампиров добежали до недостроенного Монумента Вашингтона, на пастбище для скота, которое было разбито у его подножия. Возведение массивного сооружения (150 футов, и это лишь треть от запланированной высоты) было приостановлено, а у подножия построена скотобойня, предназначенная для утоления нужд армии. Это было длинное, деревянное здание, куда и скрылся незнакомец, скрылся, чтобы оторваться от убийц, которые находились в пятидесяти ярдах позади него. Возможно, он хотел найти здесь подходящий нож, чтобы драться… или его просто манил запах крови… или что-то еще.
Но сегодня, в воскресенье, на бойне не было туш. Не было орудий, которым резали скот. Только с десяток металлических крюков, подвешенных к потолку, от блестящей поверхности которых отражался солнечный свет, что проникал внутрь через открытые с обоих концов двери длинного здания. Он бежал по пропитанному кровью полу, искал, где укрыться или взять оружие. Ничего не было.
Он ринулся к противоположной открытой двери, на юг, к Потомаку. Туда он мог погрузиться и унестись течением. Но, внезапно на выходе возник силуэт человеческой формы.
Он остановился, повернул назад — еще два силуэта уже ждали его там.
Выхода не было.
Он стоял посреди скотобойни, а его преследователи шли на него с двух сторон, медленно, осторожно. Они схватят его. Будут пытать. Захотят узнать, кто его послал, и что он сделал с мальчиком. И, если они его схватят, то найдут способ, как заставить говорить. Этого нельзя допустить.
Незнакомец улыбнулся своим преследователям, когда они подошли вплотную.
— Знайте, — сказал он. — Вы — рабы рабов.
Он закрыл глаза, взялся за один из крюков и, прыгнув, воткнул его себе в сердце.