Через четверть часа, наконец, с окровавленных губ слетело признание. Полагаю, мальчишка сознался бы в том, что он Иисус Христос, если бы это могло прекратить агонию. Но их это вполне устроило; с чистой совестью они полили его маслом из лампы и сожгли живьем. Тот страх, что он почувствовал… растерянность и страх… Когда думаю об этом, до боли сжимаю кулаки. Если бы только могло случиться чудо — и мне оказаться там — я бы сумел им кое-что объяснить.

Эйб ощущал сильную тревогу — нет, не из-за их жестокости, а потому что стратегия конфедератов работала.

Как мы можем победить, если наши люди убивают друг друга? Какое превосходство над врагом, если наш страх сильнее жажды сражаться? На каждого сочувствующего нам вампира приходится десять вампиров врага. Как нам бороться с этим?

Как неоднократно случалось, ответ пришел во сне. Из записи от 21 июля 1862:

Я снова был мальчиком… сидящим на изгороди в студеный облачный день, глядя на проезжающих по Старой Камберлендской дороге. Снова та же повозка, полная негров, скованных по запястьям и сидящих на скамье, лишенных даже такой удобной мелочи, как горка соломы, чтобы не так ощущать ухабы на дороге, или одеяла, чтобы укрыться от холодного зимнего ветра. Я опять встретился глазами с самой юной из них негритянкой — девочкой пяти-шести лет. Я вновь хотел отвернуться, но теперь не мог этого сделать… потому что знал, куда ее везут.