Наступила ночь. Я последовал за девочкой (не знаю, каким образом) в просторный ангар — освещенный изнутри факелами и масляными лампами. Из темноты я смотрел, как ее и тех, что были с нею, выстроили по линии в центре ангара, их головы опущены, взгляды устремлены в землю. Я видел, как вампиры заняли свои места позади рабов. Когда к ее плечу опустилась пара клыков, а когтистые пальцы охватили шею, ее глаза встретились с моими.

— Справедливость… — сказала она, глядя мне в лицо.

Клыки погрузились в ее плоть.

Она закричала, ее крик слился с моим, и я проснулся.

xxxxxxx

На следующее утро Эйб собрал заседание.

— Джентльмены, — начал я. — Мы много говорили об истинной природе этой войны; о настоящем лице врага. Мы много спорили — не выходя за рамки приличий — о способах борьбы с этим врагом, и о том, как убить страх, который поселился в сердцах наших людей. Осмелюсь сказать, этот страх проник даже сюда. Это не может так продолжаться.

Джентльмены… нужно, чтобы враг сам боялся нас.

Нужно лишить его рук, которые возделывают поля и кормят его; строят казармы и подносят боеприпасы. Нужно лишить его тех несчастных, что он выращивает и употребляет, как кукурузу, под покровом темноты. Джентльмены, да придет голод нежити, потому что мы объявим всех рабов Юга свободными.