В колодце находились мертвецы, все десять, в черной и серой немецкой форме, — и все они двигались! Даже тот, без головы!

Куза открыл глаза. В царящем здесь адском полумраке он увидел, как один из мертвецов подполз, словно краб, к краю ямы, выбросил наружу горсть земли и опять сполз на дно.

Профессор с трудом оторвался от стены и подошел к яме, чтобы взглянуть еще раз.

Похоже, им не нужны были глаза, поскольку они не глядели на руки, скребя холодную твердую почву. Мертвые суставы двигались с трудом и неуклюже, как бы сопротивляясь той силе, которая принуждала их к действию. Однако мертвецы трудились без устали, в полной тишине и на удивление эффективно, несмотря на очевидную скованность движений. Шарканье обутых в сапоги ног, звуки скребущих по промерзшей земле ногтей эхом разносились по подвалу, отражаясь от стен и потолка, а яма тем временем становилась все глубже и шире…

Внезапно звук пропал, исчез, как будто его и не было. Мертвецы прекратили двигаться и замерли в полной неподвижности.

И тогда Куза услышал голос Моласара:

— Мой талисман лежит на дне, до него осталось несколько дюймов земли. Ты должен его достать.

— А они не могут? — От одной только мысли, что придется спуститься вниз, Кузе стало тошно.

— Они слишком неуклюжи.

— А вы не могли бы спуститься туда сами? — Куза умоляюще смотрел на Моласара. — А потом я отнесу его куда угодно.

Глаза Моласара гневно сверкнули.

— Это часть твоей задачи! Самая простая! Столько поставлено на карту, а ты гнушаешься замарать руки?!

— Нет-нет! Конечно нет! Вот только… — Профессор снова глянул на мертвецов.

Моласар проследил за его взглядом. Он не издал ни звука, не сделал ни единого жеста, но все мертвецы дружно повернулись и полезли из ямы наверх. Выбравшись, они встали по периметру. Крысы засуетились вокруг неподвижных ног. Моласар вновь посмотрел на Кузу.

Не дожидаясь повторного приказа, профессор перелез через край и соскользнул вниз. Пристроив фонарик на камень, он начал отгребать землю в самом центре колодца. Ни холод, ни грязь теперь не доставляли ему никакого неудобства. Преодолев первое чувство брезгливости от того, что он роет ту же землю, что и мертвецы, профессор обнаружил, что ему даже нравится снова владеть своими руками, независимо от того, какую он выполняет работу. И этим он обязан Моласару. Как приятно погружать пальцы в почву и ощущать в ладонях комья земли! Профессор окончательно развеселился и заработал еще быстрее.

Вскоре руки наткнулись на какой-то предмет, и он вытащил на поверхность квадратный сверток, длиной и шириной около фута и толщиной в несколько дюймов. Сверток был тяжелый, очень тяжелый. Он сорвал верхний слой полусгнившей материи и развернул вторую обертку из мешковины.