Глэкен двинулся к Расалому против часовой стрелки, ожидая, что тот начнет отступать.

Но Расалом не двинулся с места. Вместо этого он заговорил на древнем языке:

— Ну что, варвар, опять мы с тобой сошлись, а?

Глэкен промолчал. Он подстегивал себя, разжигая ярость мыслями о том, что пришлось бы вытерпеть Магде в руках Расалома. Для последнего, решающего удара ему просто необходима неистовая ярость. Он не позволит себе размышлять, слушать, спорить или колебаться. Он должен нанести удар. Однажды он уже дал слабинку, когда пятьсот лет назад пленил Расалома, вместо того чтобы уничтожить. Но теперь он подобной оплошности не допустит. Этому конфликту пришел конец.

— Да ладно тебе, Глэкен, — неожиданно мягким, примирительным тоном произнес Расалом. — Не пора ли закончить эту нашу вечную войну?

— Да! — ответил Глэкен сквозь стиснутые зубы.

Он глянул вниз, на мост, и увидел крошечную фигурку Магды, склонившейся над отцом. Ярость берсерка охватила его, заставляя почти пробежать оставшиеся несколько шагов. Двуручный меч сверкал, готовый снести голову одним ударом.

— Перемирие! — вскрикнул Расалом и, отступая, изменил наконец гордую позу на позу поверженного.

— Никакого перемирия!

— Половина мира! Я предлагаю тебе полмира, Глэкен! Мы можем разделить его прямо сейчас, и ты соберешь на своей половине всех тех, кто тебе нужен! А другая половина будет моей!

Глэкен остановился, затем снова поднял клинок.

— Нет! Никаких полумер на сей раз!

Тогда Расалом ударил по самому больному месту врага.

— Убив меня, ты подпишешь свой собственный приговор!

— Где это сказано? — Решимость не помогла Глэкену сразу преодолеть вновь закравшееся в душу сомнение.

— Да это и так очевидно! Ты существуешь только как противовес мне. Убери меня — и твоя жизнь потеряет всякий смысл! Убив меня, ты убьешь и себя!

Так оно и есть. Глэкен боялся этого момента с той самой минуты, когда понял той ночью в Тавире, что Расалом вырвался из темницы. И все же где-то в глубине души теплилась надежда, что уничтожение Расалома не повлечет за собой смерть его самого. Не станет для него актом самоубийства.

Но надежда очень слабая. Он это хорошо понимал. Одно из двух: либо он нанесет удар и покончит с этим, либо согласится на перемирие.

А почему бы и нет? Почему не пойти на перемирие? Временный мир лучше, чем смерть. По крайней мере, он останется жив… и с ним будет Магда.

Расалом как будто читал его мысли.