Задыхаясь, Магда медленно пошла по периметру, шаря глазами среди камней, надеясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни. Но не увидела ничего… и никого.

— Глэкен? — Голос звучал слабо и надломленно. Она позвала еще: — Глэкен!

Тишина.

Он должен быть где-то здесь!

Вдруг впереди что-то блеснуло. Магда кинулась посмотреть, что это такое. Меч… Точнее, то, что от него осталось. Клинок разлетелся на тысячи осколков, и среди них лежала рукоять. Но уже лишенная блеска золота и серебра. Чувство невосполнимой утраты охватило девушку, когда она подняла рукоять и провела рукой по тусклой серой поверхности. Что-то вроде алхимии, только наоборот — серебро и золото превратились в свинец. Магда отгоняла тяжелые предчувствия, но подспудно понимала, что рукоять уже выполнила свое предназначение, ради которого и была создана.

Расалом мертв, значит, меч больше не нужен. Не нужен и человек, который им владел.

На сей раз чуда не произойдет.

И тогда Магда закричала. Ее крик разнесся по всему ущелью, девушка кричала и кричала, пока не отказал голос. Исполненный безысходной тоски и горечи невосполнимой утраты, он эхом отражался от стен замка, устремляясь к перевалу.

А когда последние отзвуки замерли вдали, Магда низко опустила голову и вся сникла. Хотелось плакать, но слез не было; хотелось сразиться и уничтожить того — или то, что было повинно в случившемся, но вокруг все было мертво, хотелось кричать и проклинать слепую несправедливость, но не осталось сил. Единственное, на что она была еще способна, — издавать судорожные сухие всхлипывания, идущие из самых глубин ее существа.

Она не знала, сколько простояла так, размышляя, стоит ли жить дальше. У нее не осталось ничего. И никого. Все, что было ей дорого, отняли. Зачем же влачить это жалкое существование?

Нет, она не должна так думать. Глэкен прожил так долго, но всегда находил причины жить дальше. Он восхищался ее храбростью. Но разве это храбрость — уйти от всего?

Нет, Глэкен хотел бы, чтобы она продолжала жить. Все, что он делал, было ради жизни. Ради жизни было само его существование. Даже смерть его — ради жизни!

Прижимая к груди рукоять, она перестала всхлипывать, повернулась и пошла прочь. Куда — она не знала, но теперь была уверена, что жизнь ее снова обретет смысл.

А еще она сохранит рукоять. Это все, что у нее осталось.

Эпилог

Эпилог

«Я ЖИВ».

Он сидел в темноте и ощупывал себя, желая убедиться, что все еще существует. Расалом исчез, превратился в горстку пыли, рассеявшуюся в воздухе. Наконец-то, бесконечность спустя, Расалома больше нет.