«Можно сказать, удачно, — подумал он, переводя дух, — но не совсем».

Глэкен внимательно изучил результат действий Расалома. Обвалилась только площадка. Комнаты третьего этажа оставались на своем месте за стеной, к которой он прижимался. Он осторожно двинулся по кромке к следующему лестничному пролету, и, когда проходил мимо двери, ведущей в смежные комнаты, она внезапно распахнулась, и он оказался нос к носу еще с парочкой мертвецов. Они дружно навалились на него, обмякнув от первого же прикосновения, но сила удара оказалась достаточной, чтобы отбросить его назад. Лишь ухватившись свободной рукой за дверной косяк, он сумел избежать падения и повис, раскачиваясь над пропастью.

Трупы, не способные цепляться за что бы то ни было, инертной массой полетели вниз на каменные обломки.

Подтянувшись в дверной проем, Глэкен сел, намереваясь чуть передохнуть. «А вот это почти совсем удачно», — отметил он про себя.

Теперь, по крайней мере, он представлял, что на уме у его заклятого врага. Видимо, Расалом хотел скинуть его вниз и обрушить на него частично или целиком внутреннюю структуру башни. И если бы даже тонны обрушившихся камней не убили его, он все равно оказался бы в ловушке.

«А могло и сработать», — мрачно думал Глэкен, шаря глазами по углам в поисках кадавров. Удайся Расалому задуманное, он использовал бы оставшихся мертвецов, чтобы разгрести камни и отрыть меч. После чего ему оставалось лишь подождать, пока кто-нибудь из деревенских либо случайный прохожий — любой, кто окажется в пределах досягаемости, — появится поблизости и вынесет рукоять — с мечом или без него — за пределы замка. Может, и так, но Глэкен чувствовал, что у Расалома на уме что-то другое.

С глубоким отчаянием Магда смотрела, как Глэкен исчезает в глубине башни. Ей страстно хотелось кинуться за ним следом и вытащить его обратно, но отец нуждался в помощи. Сейчас — больше чем когда бы то ни было. Она заставила себя забыть о Глэкене и занялась его ранами.

А изранен он был ужасно. Несмотря на все попытки остановить кровь, под ним вскоре образовалась целая лужа, и струйки крови, просачиваясь сквозь настил моста, падали в бегущий внизу поток.

Внезапно отец заморгал и открыл глаза. Лицо его походило на гипсовую маску.

— Магда, — едва слышно прошептал он.

— Не надо разговаривать, папа. Береги силы.

— Уже нечего беречь… Мне очень жаль…

— Шшш!

Магда закусила губу. «Он не может умереть! — в ужасе думала девушка. — Я не дам ему умереть!»

— Я должен сказать тебе сейчас. Другой возможности уже не будет…

— Это не…

— …Я только хотел, чтобы все опять было хорошо… больше ничего… я не желал тебе зла… и хочу, чтобы ты знала…