Угроза жизни таилась вовсе не на далеких планетах. Зло избирало своими посланниками не большеголовых зеленых человечков, а обычных людей вроде Марата Чашникова.

16

16

Настенные часы показывали половину первого. Журналист торопливо натянул спортивные брюки, до подбородка застегнул «молнию» ветровки, затянул шнурки разношенных и потому очень удобных кроссовок.

Он бежал по ночным улицам, надеясь на то, что в глазах припозднившихся прохожих выглядит спортсменом-любителем. Сидячая работа и крайне нерегулярные занятия спортом быстро дали знать о себе. Добежав до синагоги, Тихонов несколько минут стоял у внешней стены сарая, чтобы отдышаться. Когда он вскарабкался на покрытую дырявым рубероидом крышу, то заметил свет, пробивавшийся через щели в досках, которыми были заколочены окна синагоги.

Уцепившись за край крыши, Сергей повис на руках и мягко приземлился на вымощенный камнями двор. Десять минут ушло на поиск болтавшейся на одном гвозде доски, через которую Марат и компания проникли внутрь. Акустически правильные архитектурные ухищрения усиливали голос Чашникова. Тихонов осторожно просунул голову в щель.

На стенах, покрытых пятнами осыпавшейся штукатурки, плясали причудливые тени. Множество прилепленных к кирпичам и просто поставленных на них свечей освещали группу людей в центре синагоги. Примерно три десятка человек окружили яростно жестикулировавшего Марата. Рядом с ним, на импровизированной скамье, состоящей из широкой доски и нескольких кирпичей, сидела девушка. Тихонов сразу заметил, что королева сатанинского бала явно не в себе. Происходящее вокруг ее не интересовало. Юная блондинка уставилась невидящим взглядом в одну точку и уцепилась пальцами в край доски, чтобы не упасть. Сергею уже приходилось видеть такие глаза. Так смотрели обкурившиеся афганской анашой солдаты. После первых затяжек они становились разговорчивыми, находили смешное во всем, что видели вокруг себя. Потом наркотическое веселье уступало место тупому безразличию и апатии.

Судя по всему, девушка успела достичь последней стадии и полностью ушла в себя.

Чашников воздел руки к потолку.

– Во имя твое, Отче!

– Во имя твое, Отче! – повторил хор сатанистов.

– Пусть кровь этого агнца сделает прямыми стези твои!

– Стези твои! – эхом отразилось от высоких стен и скрытого темнотой потолка.

– Да станет она нашим причастием!

– Причастием!

Тихонов пытался отыскать взглядом агнца, о котором говорил Чашников. Однако никто из присутствующих не притащил на шабаш черного кота, никто не держал в руках петуха.

Ответ на все вопросы дал Марат. Он зашел за спину девушки и вытащил из-за пояса нож с коротким, широким лезвием.