О событиях на военной базе город узнал утром следующего дня, когда на улицах появились усиленные армейские патрули. Были оцеплены все подходы к «железке», а по шоссейным и проселочным дорогам носились крытые брезентом грузовики. Через двое суток дезертиры были блокированы отрядами областного ОМОНа.

Подполковник, командовавший в начале девяностых материальными ресурсами военно-воздушной базы, курил на балконе своей симферопольской квартиры и щурился от жаркого южного солнца. Внизу звенели по рельсам трамваи, за спиной на кухне гремела посудой жена, а седой вояка вспоминал последние годы службы и сурово хмурил брови.

С армией была связана большая часть его жизни. За три десятка лет он ни разу не посрамил чести советского офицера, всегда выполнял приказы и бардак, начавшийся с развалом Союза, воспринимал, как личное оскорбление.

18

18

– Что скажете, майор? – командир базы наклонился через стол так, что подчиненному стала видна его лысая макушка. – Чем объясните, как в руках двоих ублюдков оказался весь арсенал нашего героического, мать его так, авиаполка?

– Никто не мог предположить…

– А надо было! Надо было предполагать! Нынешняя солдатня это, тебе майор, не суворовская гвардия и на свой воинский долг наши матросы плевали с самой высокой колокольни!

– Всегда считал, что моральный облик личного состава является прерогативой политотдела.

Командир сел, откинулся на спинку стула и смерил майора испепеляющим взглядом.

– Вот как? Ты, стало быть за разграничение обязанностей? Отлично! Тогда вопрос по твоей части: какого хера емкости со сверхсекретным авиационным окислителем хранятся рядом с ракетным топливом?!

Майор мог бы доложить о том, что в последние месяцы части остро не хватало транспорта. В первую очередь вывозились двигатели бомбардировщиков, главные комплектующие узлы, а все остальное пускалось на самотек. Так вышло и с «ОА-74/781».

О бочках с окислителем в суматохе просто позабыли и не случись кровавой бойни в караулке, никто не придал бы значения тому, о чем говорил начальник.

Заместитель командира по матчасти мог бы привести множество других доводов в свое оправдание, но прекрасно понимал, что никто не станет их выслушивать.

– Виноват, товарищ генерал-полковник!

– То-то и оно, майор, – командир произнес эту фразу почти миролюбиво. – От наказания, конечно, не отделаешься. Мне самому наверху холку так намылили, что до сих пор чешусь. Как думаешь от «ОА» избавляться?

Майор с облегчением перевел дух, раскрыл черную папку, которую держал в руке и выложил на стол несколько листов.