В комнате повисла гробовая тишина. Все прижались к стенам и испуганно следили за происходящим, не в силах сдвинуться с места. Оленька чувствовала бешеный стук сердца в груди. Время для нее остановилось. Девушка вдруг поняла, что перенеслась в некий параллельный мир, Сумеречную зону, где жил совсем не тот Чашников, которого она знала. Она спокойно подошла к Марату и положила ему на плечо руку.

– Не стоит этого делать. Ты ведь потом пожалеешь.

Чашников одарил Ольгу взглядом, который мог бы заморозить доменную печь. Казалось, еще мгновение и табурет раскроит голову заступницы. Вместо этого он с грохотом упал на пол. Взгляд Марата стал осмысленным. Он потер ладонями лоб, убрал ногу со спины лежащего.

Чудом избежавший смерти шутник отполз в дальний угол комнаты. Все остальные обрели способность двигаться и принялись за уборку комнаты, смущенно поглядывая на погромщика. Получасом позже Марат и Ольга остались одни.

В своих сексуальных фантазиях она не раз представляла себе, как распрощается с девственностью. Реальность оказалась гораздо проще и приятнее девичьих грез. Возможно потому, что Марат был опытным любовником, а быть может оттого, что Ольга узнала в нем своего первого мужчину, едва увидев в библиотеке.

Ночь прошла в бесконечном повторении взлетов к блаженству и падений в сладостную истому.

Впервые за год Ольга опоздала на работу, получила нагоняй от заведующей, который встретила улыбкой. Строгая начальница опешила, а через секунду, по сияющим глазам Мишиной, все поняла.

– Значит влюбилась?

– Окончательно и бесповоротно!

– Смотри, не увлекайся.

– Поздно. Уже увлеклась! – от избытка чувств она бросилась на шею заведующей. – Он самый лучший!

Весь день Ольга вспоминала о том, как утром, вместе с Маратом выходила из общежития.

О вчерашнем происшествии знали все. Мишина улыбалась, вспоминая сочувственные и встревоженные взгляды. Чашникова мог бояться кто угодно, но только не она. Ночь, проведенная на узкой кровати со скрипучей панцирной сеткой, сделала параллельный мир контуженного афганца понятным и доступным. В любой момент она могла войти туда и вытащить возлюбленного наружу. Марат тоже понял это. Перед тем, как выйти из комнаты, он усадил девушку к себе на колени.

– Запомни, малыш, хорошенько запомни, что никакая сила в мире не заставит меня причинить тебе боль. Ты веришь мне?

Вместо ответа девушка впилась жадным поцелуем в губы Чашникова. Она ему верила. Верила в течение двух месяцев, которые посчитала самыми счастливыми в своей жизни.

Начало конца Мишина почувствовала после того, как Марат сообщил ей о том, что собирается уйти из церкви христиан-евангелистов.