– Крошиб Тармагурах, господин Чашников. Туго приходится?

– Вы…

– Не ожидали?

– Вы от него?

– Вне всяких сомнений. Хозяин не имеет привычки покидать в беде своих преданных слуг.

– Хозяин…

– Вас удивляет, что и я служу Повелителю? Поверьте, не первый год и послан сюда для того, чтобы проводить тебя в надежное укрытие. Не годится ночевать на лавке городского парка тому, кого разыскивает вся милиция этого убогого городка. Надеюсь, вы готовы последовать за мной?

Марат растерялся. Насмешливый тон посланника и его переходы с «вы» на «ты» сбивали с толку. Однако два магических слова, произнесенные им вначале, решили все. Чашников послушно пошел за проводником. Тот углубился в хитросплетения узких переулков и быстро вывел своего спутника к заброшенном у дому. Будь здесь Мишина, она сразу узнала бы эту развалюху.

– Вам туда! – мужчина в шляпе указал рукой на рассохшуюся дверь и растворился в сумерках.

Марат распахнул дверь и, не раздумывая, шагнул в затхлую темноту. Глаза не успели толком привыкнуть к ней, но силуэт в углу комнаты был значительно темнее окружающего фона и поэтому легко различим.

– Ты не сумел справиться с девчонкой!

Существо в черной хламиде с капюшоном видимо не привыкло к предисловиям. Из-под складок рясы вынырнула бледная рука. Тонкий и длинный указательный палец уперся в грудь Чашникова.

– Ничтожество!

Охваченный паникой мозг Чашникова успел зафиксировать одну поразительную деталь: мгновение назад собеседник находился не менее чем в пяти метрах, а теперь стоял так близко, что ощущались исходившие от него волны ледяного воздуха. Единственное что видел Марат под черным капюшоном были глаза в которых яростно полыхал желто-зеленый огонь. Врожденная првычка стоять на своем, позволила Чашникову справиться с онемевшим языком.

– Я сделал все…

Призрак исчез, не дослушав оправданий Марата. Тот в замешательстве завертел головой по сторонам. Темная комната была пуста, но ее стены в буквальном смысле вибрировали от невидимой угрозы, бравшей свои истоки за пределами человеческого понимания.

– Ничтож-ж-жество!

Чашников взлетел к потолку и ударился о деревянную балку с такой силой, что перед глазами поплыли разноцветные круги. Ему показалось, будто края давней трещины в черепе разошлись, готовые выплеснуть наружу порцию вскипевшего мозга. Марат рухнул на пол и завыл. Боль в сломанной руке доказывала, что предела у мучений не существует, как и жалости у невидимого палача.

– Хватит, – последний раз Чашников плакал в детстве и думал, что навсегда утратил эту способность, однако крупные градины катившихся по щекам слез свидетельствовали об обратном. – Хватит, мне больно-о-о!