Емеля ведет себя все более вызывающе, он совсем перестает обращать внимание на присутствие Разина. Он вводит в лагере свои порядки, изменяя все положенное атаманом. Он лично переносит дату начала персидского похода и весьма успешно следит за тем, чтобы распоряжения Степана Тимофеевича выглядели дурачеством и не выполнялись. Атаман занят чтением книг да любовными утехами – что ж, дело его. Атаман принимает у себя каких-то подозрительных богомольцев из степи – и это не вызывает возражений. Как-то до Емели доходит слух-шутка, что теперь у казаков два атамана, причем один из них – мертвяк. Стеклодув ощущает внутреннее ликование, но не подает виду. Линия вокруг Степана Тимофеевича Разина сжимается до периметра его яркого шатра. Но именно то, что находится внутри – шапка атамана да надменная персидская княжна, не дают покоя Емеле. Однако он все еще осторожен – уж больно люб казакам их сумасбродный атаман. А потом приходит день, когда начинается последний персидский поход.

* * *

Светает, яркие расписные челны стаскиваются со своих песчаных лежбищ в изумрудную воду, полную утренней неги. Но сигнала к отплытию все нет. Степан Тимофеевич сидит на берегу со сплетенными ногами, подобно фигуркам божков, которые Емеля видел у степных табунщиков. Вокруг атамана какие-то непонятные люди, они останутся на берегу, и больше их никто не увидит. Емеля опять слышит, или ему кажется, что слышит этот низко гудящий звук. Он иронизирует, но не встречает у казаков отклика, такое, мол, было всегда и такое приносило удачу. Огромное красное солнце поднимается из-за моря. Тут же на поверхности воды появляется множество веселых бликов, они образуют слепящую дорогу, сваливающуюся за горизонт. По ней уйдет караван. Утренний ветерок крепчает, казаки ставят паруса. Стеклодув вдруг понимает, как он боится этой ожидающей их впереди громады воды. Но челны долго идут вдоль берега, Емеля успокаивается, потом он видит белых кобылиц с рыжею гривой, таких, как у черкеса Назира, только сейчас их много, и они несутся по песчаному пляжу Каспийского моря. Емеля вспоминает, что оставил в лагере украденную у табунщиков пищаль и, несмотря на обладание кремневыми пистолетами лучших французских мастеров и дамасским ятаганом, он сожалеет о забытом. Казаки поют песню об удалом атамане, ходившем по морю; это потом, через пару веков, песня станет протяжной и скорбной, а сейчас в ней бьют боевые барабаны да нарастает ожидание предстоящей битвы.

Все же Емеле милее суша, и на берегу, уже в персидских владениях, он вновь выказывает себя героем. Последний подарок судьбы: в критический момент сабельный удар валит с ног атамана, ранение Разина не опасно, но казаки могут быть рассеяны. Стеклодув с пистолетом в одной руке и обагренным свежей кровью ятаганом в другой не дает атаману времени, он вместо Разина ведет казаков за собой. Емеля также ранен, но сахарно-щербетный город взят. Степан Тимофеевич поспевает лишь к концу баталии. День жаркой битвы закончен: еще никогда добыча не была столь обильной, никогда сокровища Юга не сверкали так ослепительно. Время пришло. Расположившись вокруг и внутри поверженного города, казаки начинают пир. Во главе его – Емеля. Бьют барабаны, Разин неожиданно быстро напивается, и теперь он, лихой атаман, потерявший зубы, на постели из смятой травы и брошенного на землю конского седла. Емеля подходит к спящему Разину, шутки ради примеряет шапку атамана. Казаки смеются и кричат: «Любо!». Емеля входит в шатер персидской княжны.