– Прощай, Фати, – произносит Разин, – прощай, любушка моя. – Он смотрит на нее с улыбкой, полной печали, а потом, резко повернувшись, бросает княжну за борт. Казаки не прерывают песни. В это же мгновение черкес поднимает пищаль. Пораженный Емеля успевает лишь вскочить на ноги и увидеть глаза возлюбленной, перед тем как море примет ее. Мертвяк… Возможно, он и был им с самого начала, потому что эти черные солнца, Емеля теперь убежден, – последнее, что ему суждено увидеть на белом свете. Больше на утреннем небе Стеклодуву не отведено ни одной счастливой звезды.

Назир стреляет. Его взгляд не выражает ничего.

Мальчик Клюев, Гагарин и другие

Мальчик Клюев, Гагарин и другие

1. Сублимация будущей гиперсексуальности

1. Сублимация будущей гиперсексуальности

Вася Клюев отодвинул последний кирпич. Диггерский фонарик, который должен был сиять у него посреди лба, съехал на бок. Белозерцевой все это вдруг перестало казаться привлекательным.

– Почему здесь так мокро? – сказала она в отместку. – Это канализация?

– Грунтовые воды, – прошептал Вася Клюев, – Т‑с-с, не кричи.

– Я не кричу, дурак, что ли? А где мы, долго еще?

– Над нами Курский вокзал. Уже пришли. Здесь брательник нашел…

– А мне твой брат очень нравится, Та-ак-о-о-й! Вы совсем не похожи, – решила поиграть на нервах Белозерцева, хотя старший Клюев ей действительно нравился. Не то, что этот Вася, урод.

– А знаешь, чего искали? – тихо продолжал Вася, и Белозерцева решила, что он не отвечает на ее выпады по причине непроходимой природной тупости. Тут уж зли не зли… – Библиотеку царя Ивана Грозного! Вот. Они давно ее ищут. Брательник говорит, что в ней тайная силища. Большая и темная. Только нашли вотего. Не говори, что я тебе показывал, а то брательник убьет. В прошлый раз, когда я его открывал, кое-что случилось. Я открою, ты посмотришь, и сразу закрою, поняла?

Белозерцева слушала невнимательно. Собственно говоря, она была уверена, что ее позвали сюда не за этим. Вот уж и вправду урод. Знала б, осталось дома – лучше уж телик смотреть, и то интересней.

– А твоему брату сколько – семнадцать? – спросила она.

– Пятнадцать. Больше, чем на три года меня старше. Три года и семь месяцев предки ждали, а потом решили меня завести.

– Ну, ждали-то они на девять месяцев меньше, – усмехнулась Белозерцева. – А моей сестре четырнадцать. Ну, с половиной. И она уже это… Чики-чики.

Вася Клюев обернулся к Белозерцевой, и свет от его фонарика упал на ее плоское лицо. Белозерцева, сжав губы, смотрела на Васю.