– Стой! Сейчас сол сделаю, сол… – но было совсем не страшно, а как-то даже жаль деда, уж очень он был старый. Я порвал штаны о проволоку, а дед остался стоять один со своим доисторическим ружьем.

* * *

Когда добрались до пляжа, уже смеркалось.

Загородный пляж – это протянувшаяся на много километров вдоль побережья полоска песка. Кое-где она освоена: поставлены разноцветные кабинки для переодевания, в одном месте строительство кемпинга. Но есть совершенно дикие участки. Вот наш и был диким среди диких.

Палаток не брали, спать можно на одеялах – ночи стоят теплые. Все говорили, что ночью придут шакалы и станут лизать пятки, поэтому надо лучше закутываться. Я так до сих пор не понял, что это значило, тем более никакие шакалы не приходили, а вот тюлени подплывали очень близко к берегу.

Пикник был самый обычный. Когда мясо и все прочее уже перестало интересовать, Магомед вытащил из кармана тряпочку, а в ней был завернут темный кругляк с грецкий орех величиной.

– План по кайфу, – сказал Магомед добрым голосом и подбросил кругляк на ладони.

Я был пьян. Во второй или в пятый раз в жизни я пил спиртное. Это был портвейн, по-московски купленный Хомяком. Еще было сухое и водка. Портвейн пили только мы втроем.

– Что оно говорит, какой план?

– Э, москвич! – Игорь обнял меня, и его рука обвила мою шею, как тяжелый удав. Он смеялся, будто отродясь не слышал ничего более веселого.

– Слышь, москвич спрашивает, что за план!

Потом он перестал смеяться:

– Сейчас узнаешь, – сказал он нежно.

Магомед набил папиросу, раскурил ее и пустил косяк по кругу. Все затягивались, говорили «по кайфу» и закрывали глаза. Света тоже затянулась и сказала «по кайфу».

«Не впервой ей», – подумал я.

Курить надо было вместе с воздухом. Я затянулся – никакого эффекта. Я затянулся еще раз – тот же результат.

– Потому что в первый раз. Ничего не будет. Передавай, не жги план. Дым сразу не выпускай. Ладно, в другой раз, передавай, – Игорь заботливо смотрел на меня.

– Давай пятку, – сказал Магомед.

Я решил еще выпить портвейна, мне вдруг так здесь стало нравиться.