– Самообман, – начинали мы, но он не спорил, только улыбался как-то устало, но не капризно, и закуривал очередную папиросу.

Мы не могли понять, что значит «осознанная необходимость», а он курил и говорил, что «права она, ваша училка, только объясняет как-то не так». А начитанный Паша говорил, что это не училка, это классики.

– И классики твои правы. Что они, зря – классики!

– Ну и как это, свобода и необходимость? – настаивал Паша.

– Свобода?! Свобода, брат, это право выбора, только понять это надо как есть. Книжки про море все читали? Вот представь: ты в шлюпке посреди океана, и тянет тебя буксир неизвестно куда. Тогда ты кто? Пленник ты, раб буксира, и грош тебе цена. Но вот бросил тебя буксир, и что ты будешь делать со своей свободой? Утихла первая радость, и ты – раб океана.

– Так что же делать? Что, нет выхода?

– А теперь представь, с того же буксира говорят: курс норд-ост – земля, норд-вест– необитаемый остров без воды и всего прочего. Корабль идет в порт, дело твое, но ты с радостью следуешь за буксиром. Вот тебе твоя осознанная необходимость. Понимаешь?!

– Понимаю, – говорит Паша, как будто он один и понимает, в чем дело, а мы, довольные, расходимся, а дома получаем взбучку. Не любили домашние, когда мы туда ходили – пил он много, наш сосед. И часто лишался права выбора. Но у нас тогда такое право было, и мы думали, что оно будет всегда…

* * *

Мне с детства вбивали в голову, что мужчина должен быть рыцарем. «Уж кто-кто, а ты обязательно». Поэтому мне казалось, что я должен ей помочь. Раскрыть глаза на этот интересный мир и на то, что она в нем Женщина. Не дать ейпасть. Причем физически падал я, а Света с растрепанными волосами была рядом, а мне показалось, что взошли две луны.

Под гитару бичевали предателя Шамиля (не Шамиля, а того, кто его предал), и я рассказывал о безбрежности подводного мира. Я тогда не мог, не умел так сразу обнять – и вперед, и должен был раскрыть свою богатую пьяную натуру (впрочем, что пьяную, я не знал), тем заслужить ее любовь. Я ей рассказывал об Экзюпери, а взрослая женщина все же взяла одеяло и утащила Пашу в ночь; рассказывал о французском капитане из «Планеты людей», о том, как его ненавидели мавры и как затосковали, когда он уехал. И он вернулся, а вооруженные мавры шли ему навстречу, и подгоняла их ненависть, так похожая на любовь. И она меня поцеловала своими детскими пухлыми губами, а я галантно продолжал рассказывать дальше, потому что не в этом дело. Мне казалось, что все еще успеется.

– Пойдем купаться, – предложил я чуть ли не с восторгом.