В каждой строчке этого письма угроза. Особенно в той части, где говорится о тени. Гнев мой рос. Я написал:
«Расспросите ваших теней. Может, они окажутся более верными вам, чем в Исе. А что касается сегодняшнего вечера — я занят».
Подписался «Алан Каранак» и отправил письмо. Потом подождал Билла. Некоторое утешение принесла мысль, что мадемуазель, по-видимому, не знает, каким образом я сбежал из ее башни. Это означает, что власть ее ограничена. К тому же, если тени действительно существуют не только в воображении ее жертв, я мог вызвать некий переполох в ее хозяйстве.
Сразу после четырех появился Билл. Он выглядел встревоженным. Я все рассказал ему с начала и до конца, включая даже партию в покер. Он прочел письмо мадемуазель и мой ответ. Потом поднял голову.
— Не виню тебя за последнюю ночь, Алан. Но я предпочел бы, чтобы ты ответил… по-другому.
— Мне нужно было принять приглашение?
Он кивнул. «Ты теперь предупрежден. И можешь выжидать. Поиграй с ней немного… пусть поверит, что ты ее любишь… сделай вид, что согласен присоединиться к ней и к де Кераделю».
— Участвовать в их игре?
Он поколебался, потом сказал: «Ненадолго».
Я рассмеялся. «Билл, что касается предупреждения, то ведь этот сон о городе Ис говорит о том, что мадемуазель тоже предупреждена. И гораздо лучше вооружена. А что касается выжидания, игры с нею — она и ее отец видят меня насквозь. Нет, остается только бороться».
— Но как бороться… с тенями?
Я сказал:
— Потребовалось бы множество дней, чтобы я тебе рассказал о всех заговорах, колдовских средствах, экзорцизме и всем остальном, что придумал для этой цели человек: и кроманьонец, и тот, кто ему предшествовал, и даже получеловек, живший до них. Шумеры, египтяне, финикийцы, греки, римляне, кельты, галлы и все остальные народы под солнцем, известные и забытые, приложили к этому руку.
Но есть только один способ победить теневое колдовство — не верить в него.
Он ответил: «Когда-то, и даже совсем недавно, я бы согласился с тобой. Теперь мне это напоминает способ избавления от рака — не верить, что у тебя опухоль».
Я нетерпеливо сказал: «Если бы ты испробовал на Дике гипноз, контрвнушение, вероятно, он был бы жив».
Он негромко ответил: «Я пробовал. Просто не хотел, чтобы де Керадель знал об этом. И ты тоже. Я старался изо всех сил, и это ничего не дало».
И пока я думал над его словами, он спросил: «Ведь ты в них не веришь, Алан? В тени? В то, что они реальны?»